Книга Кавказская пленница. Строптивая сводная для горца, страница 27 – Иман Кальби

Он специально говорит вот так пошло, откровенно... Это его тактика, я уверена. Размазывает мою волю, дезориентирует, пытается совратить...

«Я сам научу тебя всему плохому».

От нервов облизываю губы — и он рычит, впивается в них...

— Желания... желания... Да у меня уже какую неделю вообще нет никаких других желаний... Хочу тебя, зараза.... И ломать не хочу... Бесит...

Бесишь ты, Наташа...

— Так отпусти...

Усмехается и вдруг освобождает меня из своего захвата. Отходит в сторону...

Дышит тяжело, словно бы запыхался.

— Принеси мне комплект белья из шкафа и расстели тут на диване. Буду спать сегодня у тебя. Да не очкуй, — опять ржет, когда ловит мой взгляд испуганный, — будешь спать в спальне. Только закройся. Чтобы у меня соблазна ночью навестить тебя не возникло...

Работаю, как метеор...

Сама удивляюсь проворности своих рук.

Пара мгновений — и его спальное место оборудовано. Он удовлетворенно кивает, желает мне спокойной ночи и берет со столика компьютер, снова уходя в работу с головой.

Только проверив щеколду на двери, я немного выдыхаю и ложусь — таки

спать.

Сон не идет, конечно.

Я ворочаюсь, думаю о том, что он там, за стенкой...

Когда забвение все — таки подхватывает в полудрему, мне снится разговор с его бабушкой, потом его поцелуй, потом горы... Все это смешивается в единый круговорот. Теперь я — не я, а героиня советской комедии с совсем даже не безоблачным сценарием, если проецировать его на реальность. Я срываюсь с карниза в горную реку, меня несут суровые воды. Кричу его имя...

Просыпаюсь в поту...

Ночь вокруг...

Во рту сахара.

Голова ватная, тяжелая.

Встаю, иду на автомате на кухню, чтобы попить и перевести дух после страшного сна.

Уже на обратном путти замираю у открытой двери в гостиную. Заглядываю.

Заур спит глубоко, широко раскинувшись на чудовищно маленьком для него даже в разложенном виде диване.

Чужой мужчина в моем личном пространстве.

Чужой нации, чужой культуры, чужого менталитета, чужой женщины...

Он весь чужой, а лежит тут... И подобрался как минимум физически так близко, как никто еще не подбирался...

Зачем ему эта жестокая игра? Неужели ему совсем меня не жаль?

Неужели мужская похоть и желание отомстить ветряным мельницам настолько сильно слепят, лишая любого гуманизма?

Рядом на полу его ноут. Он открыт и мигает.

Наверное, вот — вот вырубится.

Вижу, как бесхозно торчит шнур питания на столе.

Решаю поставить на заряд.

Зря, наверное, лезу, но раз уж я зашла...

Беру его с пола, несу к столу.

Не хочу смотреть на экран, но глаз сам падает, когда тот вспыхивает с характерным звуком,

У Заура открыто приложение мессенджера, куда дублируется его переписка с телефона.

Это для меня не просто красная зона — это десять категорических нет, но глаза упорно бегут по строчкам, а потом замирают...

Я вижу имя матери и их свежую переписку...

Пальцы тут же немеют и холодеют...

— Как она? Стала покладистее и добрее? Будь с ней мягче. Наташа ранимая.

— Не лезь. Это не твое дело. Наше общение закончилось на моменте, когда я ее у тебя купил.

— Фу, зачем так грубо? Я просто дала тебе конкурентное преимущество перед другими. Моя дочь красивая. Мозги я бы ей быстро вправила. Она создана для того, чтобы получать привилегии от мужчин за свою красоту. Ты ведь сам вызвался...