Книга Развод. Цена одного решения, страница 13 – Софа Ясенева

Я не держал её.

С тех пор мы практически не пересекались. Пара случайных лайков в соцсетях — не более. И вдруг это сообщение. Сюрприз. Встретимся.

До сих пор не понимаю, зачем она вдруг захотела встретиться. Ностальгия? Случайный порыв? Или что-то конкретное?

Но у меня пока что нет на это времени. И, если честно, желания разбираться — тоже.

Оле я не хочу рассказывать о нашем совместном прошлом. Она и так зацепилась за одно-единственное сообщение, раздула из него проблему. Я прекрасно видел её взгляд вчера. Напряжённый, подозрительный.

Представляю, какой скандал меня ждёт, если она узнает, что Настя — моя бывшая.

К тому же не просто бывшая. Мы были первыми друг у друга.

В общем, надо как-то успокоить Олю, чтобы она перестала себя накручивать. Я вижу, как она двигается — резче, чем обычно, как ставит посуду чуть громче, чем нужно. Это не просто усталость. Это напряжение, которое уже начинает меня раздражать.

— Оль, бросай ты эту посуду, иди ко мне.

Она не сразу реагирует. Решает, игнорировать или всё-таки подойти. Потом возвращается ко мне. Вся какая-то напряжённая, собранная, словно готова в любой момент снова отстраниться.

— Сделать тебе массаж?

Поднимает брови, смотрит с недоверием.

— Ого. Ты сегодня в настроении?

— Можно и так сказать.

Я стараюсь говорить легко, без нажима, будто это обычный вечер. Хотя сам понимаю — не обычный.

— С чего вдруг?

— Разве должна быть причина? Хочу сделать тебе приятно.

Она медлит, но всё же садится между моих ног на диван. Осторожно, как будто это не привычное движение, а что-то новое. Я кладу ладони ей на плечи и начинаю аккуратно разминать мышцы.

Под пальцами чувствуется, насколько она зажата. Каменные плечи, напряжённая шея.

Обычно от такого массажа Оля едва ли не мурчит, как кошечка — расслабляется, прикрывает глаза, чуть наклоняет голову, подстраиваясь под мои руки.

Но сейчас ничего этого нет.

Она сидит ровно, почти не двигаясь, и я понимаю, что мои действия её не расслабляют. Вообще.

Я чуть усиливаю нажим, провожу большими пальцами вдоль позвоночника, стараясь попасть в те точки, которые обычно её “отпускают”. Бесполезно.

Когда тянусь и целую её в шею, привычно, мягко, она резко подскакивает на ноги.

— Мне надо… сделать кое-что.

— Ты же понимаешь, что я не обладаю телепатическими методами? — раздражение всё-таки прорывается наружу. — Если ты не расскажешь сама, в чём дело, я не догадаюсь.

Она стоит ко мне спиной, и я вижу, как у неё напрягаются плечи ещё сильнее.

— И не надо.

И уходит в ванную, закрывая за собой дверь.

Я остаюсь сидеть на диване, с опущенными руками, глядя в пустоту перед собой.

Ну и в чём я снова провинился?

Я прокручиваю в голове сегодняшний день, вчерашний, последние недели. Где я мог перегнуть? Что сказать не так?

Ничего. Ничего из ряда вон. И от этого только сильнее бесит.

Потому что всё в Оле, и взгляды её колючие, и голос ледяной, и эта вечная напряжённость, указывает на то, что я серьёзно облажался.

Только вот где — я понятия не имею.

Наплевав на всё, я иду в кровать. Хоть посплю подольше. Сегодняшний день вымотал сильнее обычного, и, если честно, у меня уже нет ни сил, ни желания разбираться, что там у Оли в голове.

Я падаю на подушку, закрываю глаза, надеясь, что удастся быстро отключиться.