Книга Секретарша для миллиардеров, страница 48 – Адалин Черно, Tommy Glub

Знаю это ее молчание.

Настя вылизывает тарелку и упорхивает: "Пойду строить замок из кубиков!" Мы остаемся вдвоем. Еще несколько минут полного молчания. Мама складывает салфетку, я ополаскиваю посуду. Потом — щелчок крана, тишина. И ее голос:

— Лиза, кто эти мужчины?

Ставлю стакан так осторожно, словно он из хрусталя.

— Начальники мои, — голос садится. — Новые.

— Начальники? — она не моргает. — Это я поняла. Но ты постоянно возвращаешься с работы словно выжатый лимон, а тогда у подъезда… — делает паузу, тяжелую как камень, — стояли двое и смотрели на мою внучку так, что у меня душа в пятки ушла. Кто они?

Отворачиваюсь к окну. За стеклом — вечерний город, огни в окнах.

Я вздыхаю.

— Мама... — сглатываю ком. — Это они.

— Кто "они"?

— Те самые, — слова падают, как камни в воду. — Дима и Саша. От которых я тогда… — горло сжимается, — забеременела. Один из них — отец Насти.

Мама резко втягивает воздух, прижимает ладонь к сердцу. Вскакиваю, хватаю валидол, воду. Она машет рукой — мол, не надо, но таблетку берет. Сажусь рядом на краешек стула, как провинившаяся школьница.

— Они знают? — открывает глаза. Взгляд у нее какой-то резко усталый.

— Нет. Они ничего не знают.

— Почему не сказала? — спрашивает мягко. От этой мягкости еще больнее.

— Боялась. И сейчас боюсь. Я считаю, что они нам не нужны. И мы с Настей — им. У них есть дети. Это их будущие наследники. А я сама воспитаю Настю. Мы с тобой неплохо справляемся все эти годы, да?

Мама молчит. В ее молчании — годы бессонных ночей, мои экзамены, Настины болезни, одинокие праздники. Вздыхает и возвращается к главному:

— Но теперь они рядом. Что будешь делать?

Слышу собственное сердцебиение. Планы у меня простые.

— Уволюсь, — говорю. Как только докажу невиновность, я и правда уволюсь. Я устала. — Сейчас нельзя — меня держит эта история с пропавшими деньгами в компании. Закончится все это — уйду. Не смогу с ними работать.

— А Настя? — тихо. — Скажешь ей?

— Пока нет, — сжимаю пальцами край скатерти. — Она счастлива в своем мире: мама, бабушка, школа. Ей не нужен ураган взрослых проблем. Не нужны два чужих дяди, которые вдруг станут для нее папами… Не нужно ей ездить по больницам, сдавать анализы на ДНК и прочая нервотрепка. А если они захотят быть в ее жизни… Это будет война. Не хочу войны вокруг моей девочки.

— Они не отстанут, — качает головой мама. — Видела их взгляды. Там уже догадки. Будут копать. Мужчины такие — сначала не знают, чего хотят, а потом идут напролом.

Усмехаюсь горько. Они уже подозревают…

Замолкаем. Из комнаты доносится Настина песенка про большой-пребольшой дом. Я вздыхаю.

— Лиза, — мама берет мою руку. — Они бросили тебя. Оставили деньги и исчезли. Они не поступили хуже, чем этот… Но… Но прошло восемь лет. Если один из них отец, он имеет право знать. И Настя тоже. Не говорю бежать завтра с признаниями. Но жить в вечном незнании — тоже тюрьма. Поставь себя на место Настюши…

— Понимаю, — слова застревают в горле. — Но сначала работа. Вытащу себя из этой ямы, докажу, что не воровка. А потом… подумаю. Я не трусиха, мама. Я просто мать. Выбираю путь, где моя дочь пострадает меньше. Я обдумываю все варианты. И если они будут адекватно ко мне относиться, я им расскажу. В идеальном развитии событий, они оставят нас в покое и будут дальше жить свою жизнь.