Книга Секретарша для миллиардеров, страница 31 – Адалин Черно, Tommy Glub

— В каком смысле?

Дима и Саша обмениваются быстрым взглядом — один из тех мужских взглядов, в которых целый разговор. Потом Дима поворачивается ко мне полностью.

— Если мы разберемся с этой историей… — начинает он, и я слышу в его голосе деловую серьезность. — Когда мы разберемся, когда докопаемся до истины и очистим компанию от всей этой грязи, я хочу предложить тебе новую должность. Не просто бухгалтера. Ты станешь нашим секретарем-помощником и одновременно главным бухгалтером. С зарплатой в два раза выше нынешней.

Я сижу, не в силах пошевелиться. Слова доходят медленно, будто через вату.

Секретарь-помощник. Главный бухгалтер. Двойная зарплата. Это же... это же изменит все…

А я… Я стану еще ближе к ним.

— Вы... — голос срывается. Я сглатываю и пробую снова: — Вы серьезно?

— Абсолютно, — Саша кивает, не отводя взгляда. — Нам нужен человек, которому можно доверять. Который не сломается под давлением. Ты уже доказала, что умеешь держать удар и сохранять голову холодной, даже когда вокруг хаос. Это редкое качество.

Что-то теплое разливается в груди. Не могу сдержать улыбку — она расцветает на лице сама собой, искренняя, почти детская. Горло сжимается, но теперь не от страха или боли. От радости. От облегчения. От надежды.

— Спасибо... — выдыхаю я, и голос дрожит от эмоций. — Я не подведу. Обещаю.

Остаток пути проходит в комфортной тишине. Я откидываюсь на спинку сиденья, чувствуя, как напряжение постепенно отпускает. Плечи расслабляются, дыхание выравнивается. Впервые за эти дни я позволяю себе поверить, что все наладится. Все будет хорошо.

Машина плавно сворачивает в мой двор. Знакомые очертания проплывают за окном — вот скамейка, где мы с Настей кормим голубей. Вот клумба, которую соседка тетя Маша засадила петуниями. Вот детская площадка с покосившимися качелями.

Дом. Мой дом.

Саша паркуется у подъезда. Я уже тянусь к ручке двери, готовая выскользнуть и убежать, пока не наговорила лишнего. Но именно в этот момент...

Дверь подъезда распахивается. В желтом свете лампы появляется мама — в своем любимом синем пальто, с неизменной сумкой через плечо. А рядом...

Боже, нет… Нет-нет-нет.

Настя. Моя девочка. В розовой курточке с единорогами, которую мы купили на прошлой неделе. Светлые волосы собраны в мальвинку, на ногах — любимые кроссовки со светящейся подошвой.

Она поворачивает голову и видит машину. Я мигом открываю дверь. Ее лицо озаряется такой радостью, что у меня перехватывает дыхание.

— Ма-ам! — ее крик слышен на весь двор.

Она срывается с места. Бежит, раскинув руки, хвостик подпрыгивает в такт шагам. Я едва успеваю открыть дверь шире и выйти, как она врезается в меня с разбегу.

Приседаю, раскрываю объятия — и вот она уже виснет на мне, обхватив руками за шею. Теплая, живая, пахнущая яблочным шампунем и печеньем.

Мое чудо. Моя жизнь.

— Мамочка, мамочка! — щебечет она в ухо. — А мы с бабушкой пирог пекли! С яблоками! И я сама тесто месила!

Я прижимаю ее к себе крепче, зарываюсь носом в мягкие волосы. На секунду забываю обо всем — о машине за спиной, о двух мужчинах в ней, о работе и проблемах. Есть только мы с Настей.

Но момент длится недолго.

Краем глаза вижу, как мама подходит ближе. Ее лицо напряжено, взгляд мечется между мной и черной машиной с тонированными стеклами. Она явно встревожена — и имеет на это право. Я никогда не приезжала домой на таких машинах, тем более с незнакомыми мужчинами.