Книга Секретарша для миллиардеров, страница 30 – Адалин Черно, Tommy Glub

Я резко отворачиваюсь к окну, прячась за уже распушенными волосами. Огни города расплываются перед глазами — то ли от усталости, то ли от выступивших слез. Не знаю. Не хочу знать.

— А это важно? — наконец выдавливаю я.

Голос звучит тихо, сдавленно. Дрожит предательски, выдавая мое смятение. Я ненавижу себя за эту слабость, за неспособность ответить легко и непринужденно.

В салоне повисает тишина. Тяжелая, вязкая, как патока. Только шум мотора, только стук моего сердца в ушах. Саша все еще смотрит на меня в зеркало — я чувствую его взгляд кожей.

Дима поворачивает голову, бросает на друга предупреждающий взгляд. Но не говорит ничего.

А я сжимаюсь в комок на заднем сиденье, молясь, чтобы эта поездка закончилась как можно скорее. Потому что его вопрос разбудил что-то, что я старательно прятала. Одиночество. Пустоту. Страх, что никто и никогда не захочет быть рядом.

И самое страшное — проблеск надежды, мелькнувший в глубине души. Надежды на то, что его вопрос был не просто любопытством.

Саша все еще смотрит на меня в зеркало заднего вида — его взгляд прожигает насквозь, требует ответа.

Почему я не замужем?

Вопрос крутится в голове, вызывая лавину воспоминаний. Вспышки прошлого — радостный тест с двумя полосками. Одиночество первых месяцев беременности. Страх перед будущим. И потом — первый крик Насти, ее крошечные пальчики, обхватившие мой палец…

С нами никогда и не было ее папы. Одного из вас. И не будет, ведь вам это не нужно…

Я делаю глубокий вдох, чувствуя, как воздух царапает пересохшее горло. Выдыхаю медленно, собирая слова.

— Так получилось, — голос звучит тихо, почти шепотом. Я облизываю губы, пытаясь справиться с комом в горле. — Он просто… не захотел брать ответственность. Узнал о беременности и исчез. Я не винила его, если честно. Не всем дано быть родителями.

Боль вспыхивает в груди — тупая, привычная. Как старый шрам, который ноет к дождю. Но я заставляю себя продолжить:

— Я очень хотела ребенка. Настолько сильно, что готова была пройти через все это одна. И знаете что? — я поднимаю глаза, встречаясь взглядом с Сашей в зеркале. — Ни разу не пожалела. Да, было сложно. Ночи без сна, работа, детский сад, болезни… Но сейчас у нас все хорошо. Я смогла быть хорошей мамой и при этом построить карьеру. Я… — голос дрожит, но я договариваю: — Я горжусь этим. Горжусь нами.

Тишина обволакивает салон. Даже мотор, кажется, урчит тише, словно прислушиваясь. Я вижу, как Дима отрывается от телефона. Экран гаснет, и он поворачивается ко мне. В полумраке салона его лицо кажется мягче, человечнее.

— И правильно гордишься, — говорит он, и в голосе звучит неподдельное уважение. — Ты справилась. Не каждый выдержал бы такое. Воспитать ребенка в одиночку, да еще и карьеру не забросить... Это требует невероятной силы.

Его слова согревают что-то внутри. Я не ожидала понимания, тем более от него — всегда такого холодного, расчетливого.

Саша чуть наклоняет голову, и я вижу, как его взгляд скользит по моему отражению. Изучает сжатые руки, напряженные плечи, упрямо поднятый подбородок. Будто видит меня впервые.

— Лиза, — произносит он медленно, взвешивая каждое слово. — Ты хорошая. Сильная. Надежная. Нам такие люди нужны рядом.

Я моргаю, не понимая. Сердце пропускает удар.