Книга Серая шейка. Непридуманная жизнь, страница 9 – Груша Ерофеева

Сколько я прожила у бабушки? Недели две, вряд ли три. Мне выделили кровать в одной из спален. В гостиной на раскладушке уложили тёткиного сына. Почему-то он жил в доме бабушки, не с матерью. Думаю, чтобы не мешать её личной жизни. Уезжала я на занятия рано, вставала часов в шесть. Приезжала затемно — после пар и занятий в библиотеке. В выходные делала уборку в обеих домах как привыкла её делать и дома, генералить по субботам на оба дома.

В одно воскресное утро я проснулась под бабушкины крики. Что-то про Васечку внука и раскладушку.

— Уходи! — Кричала бабушка. — Васечка не может спать на раскладушке. Это вредно ребёнку. Уходи куда хочешь!

Собственно, я не просилась на кровать. Могла спать и на раскладушке. Да хоть на кухонной лавке. Но вариантов мне не предлагали. Только уходи. Тётка, не вмешиваясь, сидела грузным телом в кресле, с тазиком свежих пирожков на коленях, смотрела телевизор. Даже не взглянула на меня.

Я собрала свои пожитки в рыжий чемодан и уехала на автобусе в город. Где много людей. Но ни одного родного.

Не могу вспомнить, где я скиталась целый день. Ткнулась в общежитие — нельзя! К брату тоже нельзя — он живет в мужском общежитии загородного институтского поселка.

Одна в большом городе. Испуганная. Неприкаянная.

Надеюсь, бабушку после её смерти спросили и за это. Выкинуть ребёнка, свою кровь, за порог. Как такое возможно? За что она меня ненавидела?

Дорогие мои читательницы!

Эта книга в самом начале своего пути. Она будет большая. И бесплатная.

Первую неделю постараюсь добавлять проды дважды в день. После они станут пореже.

Если моя работа не проходит бесследно для вашей души, дайте знать. Буду благодарна за любой отклик.

Был у меня один адрес маминой коллеги. На всякий пожарный. И вот уже затемно нарисовалась я со своим рыжим чемоданчиком в квартире красивой и сытой еврейки. Нарядной, несмотря на домашний вечер, но в серьгах с прозрачными камешками. Странно, подумалось. У моей деревенской мамы ярко-красные крупные камни в ушах, а здесь такое богатство в доме, а камешки у хозяйки бесцветные. Про бриллианты я тогда, может, и слышала, но точно никогда их не видела.

— Простите, но мне негде жить. Мама сказала мне, что в крайнем случае могу к вам обратиться...

Случай у меня был крайний. Гостиницы в те времена были только по брони. Оставалось лишь ночевать на улице.

Мне повезло! Добрая женщина отвела меня к своей престарелой тёте, в 15-метровую комнату коммунальной квартиры. Тетя оказалась маленькой сухонькой старушкой. Она брала на постой хороших девочек-студенток. Они обеспечивали ей доход — платили за угол, а также уборку, стирку и прочие услуги домашней работницы. Старушка обрадовалась. В летние каникулы она жила без квартирантки-домработницы. Дел накопилось. И через пару дней старушка выволокла буквально мешок с грязной одеждой для стирки. А также выдала список продуктов, включая капусту для зимней закваски. Ходить за продуктами для старушки тоже была обязанность квартирантки. Я заплатила за месяц вперед и радостная уснула на старом диване с клопами, которые объели меня в первую же ночь, не оставив живого места.

Старушка — звали её Елена Наумовна — пила кровь. Об этом мне на полном серьезе сообщил её пожилой сын, навестивший маман. Обескровленными скончались уже несколько мужей Елены Наумовны. Сын сбежал подальше. И Елена Наумовна переключилась на студенток.