Книга Серая шейка. Непридуманная жизнь, страница 69 – Груша Ерофеева

Заткнула я его быстро. Просто предложила поменяться обязанностями, если такой умный. Я сейчас сажусь за руль и развожу по точкам свежий выпуск. А он идет к депутату Госдумы и пишет с ним интервью о перспективах международного кластера на границе с Китаем.

Дурачёчек заткнулся. Но явно не надолго.

Вот это я попала! Надо уходить, пока не заставляют писать хвалебные репортажи из саун с блядями. И я объявила громко — уйду по первому приглашению.

Попытка молодого и горячо любимого мужа демонстративно замутить тройничок не стала концом семьи.

Была ли это только попытка? Или все же измена состоялась не только в мыслях и на уровне "переговоров", но и на деле?

Кирилл мямлил. Сейчас я, взрослая и хлебнувшая смертельную дозу лжи и предательства, любые нечеткие формулировки прочитала бы как признание его вины. Тогда, молодая и верящая мужу больше, чем себе, и патологически честная, убеждала саму себя — он бы признался, если бы что-то было. Он не стал бы от меня скрывать.

Тогда я не особо требовала конкретики. Трусила? Ведь пока муж мекал и бекал, я могла придумать ему любые оправдания.

Или щадила его эго? Наивно... Разве он меня пощадил?

Думаю, я чувствовала вину за его поступок. Да, он пытался завиноватить меня. И напрасно. Я и сама, без его перевода стрелок, винила прежде всего себя. Потребности мужчины в семье на первом месте. Меня так учили. Это пресловутое «мужчина должен выходить из дома с полным желудком и пустыми яйцами». Вроде бы никто не говорил мне это явно. Но установка оказалась встроенной в меня. Базовой. Впитанной поколениями.

У меня хватало сил наполнить ему желудок. С яйцами, то есть яичками (Маша, ты же почти филолог!), было сложнее. Угроза выкидыша всю беременность. Послеродовые ужасы. Да, я признавала, что с опустошением мужниных яичек не справлялась. Ни количественно, ни качественно. Минет, когда-то страстно желанный мужем, потому что им пренебрегала первая жена, сейчас перешел в разряд обыденностей и, соответственно, перестал по-настоящему радовать. Это как зубы почистить. Просто снизить давление, выпустить пар. А где же страсть? Где наши ночи в угаре наслаждения?

Для меня самой единственной желанной эротической мечтой стал сон. Беспрерывный сон хотя бы шесть часов в сутки. Но звоночек, да какой там звоночек, целый набат прогремел. Мне следовало набраться сил и додать мужу ночными радостями. Иначе он возьмёт сам за пределами брака. Он это может. Мне ли, бывшей любовнице, не знать.

За событием, которое много лет спустя я обозначу как конец, как то самое ВСЁ, последовало почти четверть века образцовой семейной жизни. Помню, соседка по площадке, мать пьющего и буйного сына, способного перебудить ночью весь дом семейным скандалом, спрашивала меня:

— Мария, а вы с мужем когда-нибудь ссоритесь?

— Ссоримся, — отвечала я не без гордости. — Он дома все форточки закрывает, а мне нужен воздух — я раскрываю. Вот и ссоримся.

Поддерживать образ идеального мужа и отца я считала своей обязанностью.

Это другие могли костерить своих благоверных в хвост и в гриву. Наши друзья, Женька и его Юля, тоже родившие первенца, девочку, не скрывали ссор. Вернее, не скрывала Юля. В каждую нашу встречу она за спиной мужа жаловалась:

— Единственное, что ему интересно, — трахаться. Так и бы занимался этим круглосуточно. Ни подработать где-то, ни замутить своё дело — ему ничего не интересно.