Книга Серая шейка. Непридуманная жизнь, страница 63 – Груша Ерофеева

И мне показалось, что он понял. Осознал. Мы пару дней не вспоминали о произошедшем. Вернее, мы не говорили. У меня же только и были мысли как об этом. Может, я все же ненормальная? И у меня опять глюки? Мне все этот решак примерщился?

В новую квартиру к нам зачастили гости. Тогда люди охотно и часто ходили в гости.

В тот день мы принимали Олесю с её бирюком. Накрытый стол. Степенные разговоры. И тут телефонный звонок. Подошел Кирилл, словно ждал. Выслушал минуту и резко засобирался:

— Мне срочно нужно встретиться!

"Это они, да?" — Спросила его взглядом. Муж кивнул.

Гости быстро засобирались домой. Мы остались со Степаном ждать отца и мужа.

Я не помню сколько его не было. Может два часа, может три... Время тянулось и тянулось.

Вернулся он каким-то пришибленным. На вопросы не отвечал. В глаза не смотрел. А я и не напирала. Мне кажется, я и сама боялась услышать ответы. Лучше уж ничего не знать, чем его убийственная честность.

Постепенно, намёк за намёком, у меня сложилась картинка. Кирилл обманулся в своих ожиданиях. Он думал, что они вместе с тем мужчиной будут трахать одну женщину. А оказалось, что второй мужчина нужен был не для женщины, а для мужчины. И что там у них было и как — подробностей я знать не желала. А для себя решила: "Забыть! Забить в самую глубокую яму моего подсознания. И залить бетоном!"

Хорошо помню, что мысль о разводе не всплывала в моей голове. Её перекрывала моя вина. Я разрушила семью Кирилла, сделала его ребёнка безотцовщиной. Это моя вина. И я не могу сделать уже и своего ребёнка безотцовщиной. Потому что это будет тоже моя вина.

И хоть я и не согласилась бы тогда признаться даже самой себе, но на меня давило и мнение окружающих. Это что же будет, если я разведусь? Разбила семью, разрушила жизнь мужчине и еще раз разрушу его жизнь? Выходит, такая я тварь жестокая и бездушная, могу только рушить? Выход один — стерпеть и постараться исправить ошибки. Свои ошибки. И надеяться, что и он исправит свои.

А как стерпеть? Не скатиться в паранойю. Не превратить жизнь в постоянное подслушивание и подглядывание. Это ведь будет уже не жизнь. Это ад. И потом... моя мнительность. Я на ровном месте могу придумать событие века. А если это место не ровное, очень не ровное. Да прямо скажем, гористое даже...

Я решила просто верить. Вот верят же люди в Бога. В любого Бога. И им не требуются доказательства существования Бога, чтобы верить. Ведь вера — это не про знание, не про понимание. Вера не имеет отношение к разуму. Вера — это про чувствование. Люди верят, потому что хотят верить. Потому что без веры их душа не выдержит жизнь. И моя тоже не выдержит. Значит, я буду верить. Мужу. И если он говорит, что не изменял мне, значит так тому и быть. Он не изменял. Я червяка сомнений — червяк тот размерами с африканскую анаконду — я спрячу на самом дне.

Моя глубокая яма пополнилась. Но яд на её дне пробивался наружу и отравлял моё тело.

Этот случай и стал тем самым, что после я назвала коротким словом ВСЁ. Я осознала тогда, что мой муж — не защита мне и не опора, и не каменная стена, чтобы укрыться от бед. Он та каменная стена, которая в любой момент может рухнуть на меня и убить. Он — угроза. Осознала. И сама отгородилась от этого осознания. Расщепилась.