Книга Серая шейка. Непридуманная жизнь, страница 33 – Груша Ерофеева

Первый муж погиб на финской войне. Бабушка осталась с дочерью, которая умерла по дороге из деревни к ближайшему врачу. Потом был ещё один, вряд ли законный. От него бабушка родила тётю Марусю. Высокую брюнетку с яркими зелёными глазами. Вот она-то уже устроила нам с Кириллом марш протеста! Со вторым бабушка рассталась, да так, что и помощи от него не принимала. Третьим стал мой родной дед. От него бабушка родила папу и ещё двух мальчиков-двойняшек. Про родного деда бабушка не заговаривает. А если и вспоминает, то словами «Чтоб ему пусто было». Дед умер давно, от тяжёлой болезни, и бабушка отказывается показать его могилу, якобы не помнит. Это и есть «пусто»?

Счастьем и утешением бабушкиной жизни стал тот самый дед, который взял её с оравой ребятишек и вырастил всех, а потом ещё и внуков. Деда не стало год назад. Третий, а может и четвёртый инфаркт! Врачи подозревают, что первый инфаркт он перенёс на ногах в заключении. Этого деда бабушке нагадала старуха-бандеровка из сосланных. В чёрные дни послевоенного голода и нищеты карты сказали: «Жди. Он уже рядом. Проживёшь с ним и горя знать не будешь». Дед тогда возвращался с Колымы. Ему после войны заменили расстрел на 25 лет лагерей, а в 50-х отпустили на поселение.

Ссорятся дед с бабушкой забавно. Они не могут решить, кому умирать первому. Никто не соглашается быть вторым. Остаться без пары — это гораздо хуже, чем умереть раньше.

И обиды у них странные.

Бабушка готовит почти круглосуточно. К завтраку у нее одни постряпушки с пылу-с жару. К обеду обязательно суп на хорошем мясном бульоне и второе, обязательно мясное, и гарнир. Она наголодалась в детстве и потом в войну и после войны, когда, кажется, при Хрущеве запретили держать домашних животных и она с детьми осталась без козы-кормилицы. Сейчас бабушка старается дать семье главное, чего была лишена сама — свежую, сытную пищу.

Дед приходит на обед. И тайком достаёт банку тушёнки. Вскрывает её ножом, достает кусок хлеба и садится, наворачивает с наслаждением. Эх, не успевает завершить своё подлое дело. Бабушка его разоблачает:

— Да что ж ты, алтаец вредный, творишь! Сколько еды! С утра на кухне стояла. И пирожки свежие: и с мясом, и сладкие. И суп. И котлетки. А ты, гад, холодную тушёнку жрешь?

Бабушка чуть не плачет. Ей обидно. А дед виновато тянет:

— Ульяна, не обижайся. Так тушёночки чего-то захотелось.

Для него, прошедшего фашистский плен и долгие годы советских лагерей, мясная тушёнка — это сказочно прекрасная редкая еда. Редкий деликатес!

Бабушка разного в жизни навидалась. И женатый статус моего мужчины её не радует, но и не вызывает отторжения. Не такой уж редкий случай в наших краях, когда офицер приезжает служить, а его жена остается в родных тёплых краях. Год-два-три, и такие браки распадаются. Не мы первые и не мы последние.

Наши отношения зыбкие. Кирюша пытается усидеть на двух стульях и натянуть сову на глобус. Не бросить жену с маленьким ребенком. И сохранить меня. Поступить правильно для всех. А не получается. Нужно выбирать. Такой выбор без выбора. Как бы ни решил, везде выходит «не орёл».

Чего греха таить, да, меня волнует собственная судьба, а не жизнь незнакомой мне Инны. В конце концов я живу свою жизнь для самой себя. А она живет свою жизнь и для себя.