Книга Серая шейка. Непридуманная жизнь, страница 29 – Груша Ерофеева

На работе меня встречают два встревоженных человека.

Ира, которая, конечно же, была вчера на дне рождения и знает, что Кирилл меня провожал домой. И тётя Маруся. Сидит за моим столом, рядом сумки. Злющая!

Тётя, как оказалось, приехала ранним утром и с поезда сразу ко мне в общежитие. Колотилась там в дверь, долго ждала. А чего ждала? Думала, я не одна, с мужчиной, и стесняюсь открыть дверь? Не дождавшись, поехала к началу рабочего дня в редакцию.

Они уже обменялись сведениями и сделали правильные выводы: я ночевала у Кирилла. То есть с ним.

Приплыли!

Камни сейчас полетят в меня сразу с двух сторон.

Тётка злобилась на меня весь день. Молчала. Смотрела в сторону. Я в её глазах упала ниже плинтуса — связалась с женатым офицером. Она цедит слова через силу. Ко мне проявлял интерес такой хороший мальчик, а я унизила себя до блядства. Офицера она готова была стерпеть. Женатого офицера — нет!

Очень стыдно!

Конечно, всё это быстро доходит до родителей. Мама, как ни странно, спокойна. Лишних вопросов не задаёт. Собственно, как обычно. Она никогда и не вдавалась в подробности моей жизни. Ни слова осуждения. Время, когда я малолеткой могла принести в подоле, минуло. Мне 24 года, и взрослых в семье начинает больше волновать вопрос — когда замуж. Забавно, но переход из этих двух семейных страхов: «не принесла бы в подоле» и «засиделась в девках» какой-то резкий. Практически нет перехода. Вот вчера они опасались одного. А сегодня уже я перестарок, которого не берут замуж.

Папа в привычном образе юродивого гогочет и тычет в меня пальцем:

— Чё, прикормила мужика?

Ну конечно же, это единственный для меня путь заполучить мужчину — прикормить. На что еще можно во мне позариться?

Полная неожиданность для меня — это поведение нашей компании. Никто не сказал мне ни слова осуждения. Может, были настороженные взгляды. Не более. Кажется, они приняли ситуацию еще раньше нас с Кириллом.

Мы по-прежнему собираемся вместе. Только смысла скрывать наши отношения уже нет.

Впереди самое сложное. Инна рано или поздно узнает. Напишет ей кто-то из общих знакомых. Или Кирилл сам признается. Но сколько веревочка ни вейся, а конец будет.

Он признался сам. Написал в письме.

Подозреваю, были разговоры по телефону. Вечерами, по межгороду с домашнего. Не могли не быть. Я не расспрашивала. Он не отчитывался. Это было между мужем и женой. Не моё дело, по сути. Они сами должны решить.

Потянулись недели сильных эмоций и классного секса.

Никогда не было в моей жизни такого восхищения со стороны мужчины, интересного мне. Да и от других этого самого восхищения что-то не припомню. Ко мне были благосклонны мамы сыновей. Хорошая девочка из хорошей семьи, не избалованная, приученная к труду. На танцы не ходит. Идеальная невестка. Уважительная. Работящая. Звезд с неба не хватает. Но сыновья интересовались кем-то ярче и свободнее.

Кириллу нравится во мне всё. Даже то, что, как мне кажется, не может нравиться.

Он восхищается моими руками. Мама называет их «руки прачки» — тонкие короткие пальцы с узлами суставов, крупные вены под кожей, широкая ладонь:

— Смотри, Саня, какие красивые пальцы, — гладит он мои руки...

— Крестьянские руки. — неодобрительно цедит Саня.

Всё крестьянское в его картине мира — низшего качества. А я горжусь своим происхождением из среды крестьян-старообрядцев.