Книга Серая шейка. Непридуманная жизнь, страница 17 – Груша Ерофеева

Даже когда от той жопы осталось лишь название.

— Вы замОк поскорее врезайте, а то дверь унесут. — Посоветовала нам комендант.

Мы с папой разом притихли:

— То есть как унесут?

— Да очень просто. Снимут с петель и унесут. Где потом дверь брать будете?

Комната меня не испугала. За пять лет скитаний разруха, грязь и тараканы были мне хорошо знакомы. Мы принялись выгребать горы мусора. Зашли девочки-соседки и предупредили:

— Будь осторожна с парнями. Здесь бандитская группировка свои порядки держит. Не понравишься, могут что угодно сделать. Защищать никто не полезет.

Понятно стало, что нравиться тем парням тоже было опасно. Бандитских группировок тогда было много. Они росли как грибы после дождя, сплачивались, развивались, учились наклонять и убивать. Много этих волчат поляжет потом в разборках, а выжившие станут "авторитетными предпринимателями".

А потом я пошла в туалет... Это была просторная комната с подиумом и несколькими углублениями в нем. Без единой загородки. Как сцена. И везде были кучи: на подиуме, рядом, по углам, даже у входа. Видно было, что присаживались по нужде где придется. Скорее всего ночью, в темноте. В туалете не было ни одной лампочки.

Обсуждать это с отцом я не собиралась. Но и он приуныл. Папа успел прочистить засор у умывальнике, чтобы через огромную лужу на полу добраться до раковины и, похоже, побывал в мужском туалете.

— Собирайся, доча! Что угодно сделаю, корову продам, но ты тут жить не будешь!

Корова уцелела. И папа больше не проявлял интереса к бытовым условиям старшей дочери. Как водится, все заботы традиционно решала мама. Она выпросила комнату в другом студенческом общежитии. Явно, в благодарность кому-то обеспечила дефицитную японскую тряпку.

Туалета в общежитии не было вовсе. То есть для меня не было. Бабки-вахтерши держали его на замке. Эти же вахтерши блюли мою нравственность. Когда впервые поздно вечером в мою дверь заколотили кулаками, я удивилась.

— Откройте дверь! У вас мужчина!

Я открыла. Позволила обыскать комнату. И даже слова против не сказала.

Впервые за много лет я обрела уголок без соседок, без хозяев, без клопов и тараканов. Только я одна! На своем собственном, личном и — о, боже! — новом диване.

Мамина подруга, через которую "выбили" комнату, навестила меня и скривилась на диван:

— Неужели мать не могла тебе что-то поприличнее купить? Хотя бы польский диван, а не уродство местного производства.

Но я любила этот диван. Новый. Мой. Без разных подозрительных пятен, свидетельств бурной жизни чужих мне людей. И сейчас этот диван стоит у меня на даче. Много всего было прожито на нем и пережито.

Кроме дивана в комнате стояли убитые тумбочка и двустворчатый шкаф, телевизор и не новая, но очень чистая маленькая печка с духовкой.

Мечта, а не жизнь!

Завтра проды не будет. Но во вторник сразу несколько.

Вместе с комнатой в моей жизни появились и мужчины.

Один жил буквально дверь в дверь. В актовом зале была оборудована квартира для семьи коменданта. Он, жена и сколько-то детей.

Комендант был худ, плешив, суетлив и гадок.

Походя он предложил персональный ключ от душевой в подвале в ответ на мою к нему женскую благосклонность. Отшутилась. Предупредила о щедрости коменданта двух соседок. Они посмеялись: