Книга Серая шейка. Непридуманная смерть, страница 93 – Груша Ерофеева

Сейчас камбэки нельзя представить даже в самых сказочных фантазиях.

Я точно знаю — правильно развелась!

Ни капли сомнений. Все эти капли, если они и были где-то на дне подсознания, Кирюша осушил. Выжег своей подлостью, мелочностью.

В соцсетях прилетают фото от Олеси. Боже, сколько лет прошло с того времени, когда я вела её в первый класс! Тогда в её теле самой выступающей частью были коленки. Сейчас это красивая зрелая женщина. Едва заметный перекос лица маскирует очками. Это осталось «на память» от родов. Что-то с лицевым нервом.

В её сердце стоит искусственный клапан. Это «на память» от второй беременности, которую пришлось прервать. Она тогда легла на сохранение. А вышла из больниц много месяцев спустя после операции на сердце. Ну и развод как следствие. Мужу нужна жена здоровая. Так у нас заведено.

Но Олеська — кремень! Она поднимается! Раз за разом. Уныние не для неё. И сейчас на фото она красивая в ЗАГСе с третьим мужем. Стоят рядом. Рука в руке.

Прилетает в ленту другое фото. Это уже отправлено её новым мужем. Тот же ЗАГС. Но расстановка другая. Он стоит на первом плане. Гордо. Уверенно. Ну чистый Наполеон. Олеся видна из-за его плеча. Она на втором плане. Дополняет. Но не равная.

Вот как по-разному они видят очередной, не первый для обоих брак. Символично. Раньше бы я не заострила внимание, решила бы, что мелочь, недостойная внимания. А сейчас две фотографии кричат «не то».

Пусть я ошибусь! Пожалуйста, высшие силы, кто бы вы ни были, пусть у Олеси в этот раз всё сложится. Пожалейте её!

И меня пожалейте.

Мне не нужно в ЗАГС. Категорически!

Я не ищу пару. Даже теоретически не допускаю такую возможность.

Терпеть, прощать, подстраиваться я больше не стану. А других мужчин, которых не пришлось бы терпеть и прощать, нет. Их просто в природе не осталось. К полтиннику они все на много раз просеяны женским поисковым ситом. И те, с которыми можно хоть как-то сосуществовать рядом, давно взяты на короткий поводок. Остались совсем непотребные.

Всё же у российских женщин наличие штанов рядом упорно называется «женским счастьем». Хотя что там от счастья? Недавно наблюдала это «счастье». Гудели соседи по гаражу. С подругами. И после одна из этих подруг тащила на себе невменяемое тело в штанах. Тело падало в грязь. Она упорно поднимала и тащила. Я не удержалась от шпильки. Проходя мимо, процитировала:

— Зато она не одинока.

Тётка даже не отвлеклась. Её «женское счастье» пузатое, неподъемное. Дотащит его до дома, обоссавшегося. Сгрузит на диван. Таз подставит, чтобы не заблевал квартиру. Хорошо, если не буйный. Такие в несознанке любят помахать кулаками. И особенно — по лицу. Сколько их, «зато не одиноких», собирают в челюстно-лицевой хирургии. «Счастье» очухается поутру. Будет орать. Требовать на опохмел. Перероет шкафы в поиске заначки.

Господи, отведи!

Мне нужен покой. И просто жить. Так много интересного в жизни. Сколько раз приходилось жертвовать своими желаниями? Вся эта бабская хоботня, которая мне в молодости так нравилась, в итоге лишь сжирала время моей жизни. Обязанности матери и жены, как лангольеры Стивена Кинга, жрали и жрали час за часом, год за годом моё время. Для себя почти ничего не оставалось.

Поэтому соберись, Маша!

Никто не поможет. Никто не поддержит.