Книга Серая шейка. Непридуманная смерть, страница 11 – Груша Ерофеева

— Ну так иди один, раз жена «вот в этом» тебя опозорит.

И он облегчённо выдыхает, открывает дверь и... уходит? Да, просто уходит.

Сколько было за жизнь таких моментов? Не счесть.

Обида подступает к горлу. Опять нечем дышать.

Я вхожу в комнату, где муж сидит с учеником и громко, не стесняясь постороннего, задаю ему вопрос:

— Когда ты съедешь? Сколько я еще должна тебя тут терпеть?

Он поворачивается ко мне молча. Во взгляде осуждение. Я веду себя неподобающе. Да, я уже слышала, что можно вывезти девушку из деревни, но не деревню из девушки. Да похер! Еще день-два и я скажу ему это матом!

Вечером без свидетелей я еще больше "девушка из деревни":

— Собирайся и сваливай к своей Наташе! Пока я не вышвырнула тебя сама!

Ну да, вышвырнула бы.... Мои 155 и 50 кило на его полновесную соточку из мышц. Возмущенно кричит мне в ответ:

— Да не к кому мне сваливать. У меня там ничего нет. Ничего серьёзного. Это просто женщина. Баба! Только секс. Я туда как в туалет ходил! Это для меня НИ-ЧЕ-ГО-НЕ-ЗНА-ЧИТ! — И он подчеркивает каждый слог оттопыренным мизинчиком — ой, как хочется этот мизинчик сломать. — Я не понимаю, для чего нам разводиться. Открой глаза! Все так живут. Все изменяют. И ты изменяй, если хочешь. — И уже спокойнее добавляет, — Я так-то уже Серебряную свадьбу начал планировать.

Какие сказочные перспективы. Ты извалял меня в грязи и предлагаешь самой тоже пойти поваляться? И тогда мы будем на равных. Два грязных помойных подлеца. Идеальная семья, вот она какая, оказывается. Когда оба изменяют. А мне казалось, это когда оба верны.

— Да у меня на неё и не встаёт больше, — неожиданно тихим голосом признается муж. Даже голос дрогнул.

Ах, какая печалька. Мне его пожалеть? А ведь я его и пожалела совсем недавно. Он прибежал поздно "от ученика" и весь в раздрае. Лёг неожиданно рано. Отвернулся к стене и лежал так, сжатый в комок.

Я тогда прилегла. Обняла его со спины, помассировала голову — часто так делала, помогала расслабиться после трудового дня, погладила спину, ниже... Он резко обернулся ко мне и накинулся как давно не делал. Секс был энергичным и быстрым. Мы оба получили удовольствие.

— Ты самая возбуждающая моя женщина... — Сказал он тогда.

Я удивилась вроде бы комплименту в мой адрес. Это случилось впервые. Кирилл никогда не говорил мне ничего поощрительного в этом отношении. И я как всегда сглупила. Не на то обратила внимание. Надо было сосредоточиться на слове "самая". Ведь самая — это когда ты стоишь в каком-то ряду, среди прочих. Когда где-то было соревнование.

Вспомнился ещё раз, когда я была назначена "самой". В день Всех влюблённых в прихожей, муж походя сунул мне в руки валентинку — сердечко, вырезанное из простой бумажки. На нем было шариковой ручкой написано "Моей самой любимой". Самой! Значит есть и другие любимые? И ведь царапнуло меня тогда... Но я отогнала ненужные мысли. Мнительность — мой безусловный порок, так часто обсуждаемый родными.

Он столько раз признавался мне в измене. А я не слышала. Не хотела слышать.

Да сколько же еще эти гнилые яблочки будут выкатываться из моей памяти?

Последние месяцы муж вел себя особенно гадко. Перестал себя сдерживать? Уже не видел смысла изображать из себя образцового мужа? Или поверил, что затюкал меня окончательно. Забил под плинтус, как его мама отца?