Книга Отец моей подруги, страница 92 – Асия Кравец

Менструация не наступила ни на следующий день, ни через неделю.

Я сидела в своей маленькой комнатке, глядя на тест, купленный в аптеке за углом, и мои пальцы дрожали так же, как в то утро у банкомата. Две полоски. Яркие, четкие.

Я уже догадывалась, что происходит. Та последняя ночь. Карим брал меня с такой неистовой силой, будто хотел оставить во мне свой след навсегда. И он оставил. Внутри меня теперь росла его плоть и кровь. Маленький Магомадов или Магомадова, о котором Карим даже не догадывался. Это было и моим величайшим счастьем, и моим приговором. Теперь я бежала не только из-за себя. Теперь я должна была защитить того, кто еще не умел дышать, от человека, который считал, что все мы в его власти.

Я прижала ладонь к еще плоскому животу и впервые за все время заплакала. Не от горя, а от осознания того, что теперь Карим никогда не оставит меня полностью. Часть его уже была со мной. Она росла во мне.

Я ждала ребенка. Возможно, того самого сына, о котором он грезил, ради которого Зайнап пошла на свою безумную ложь, чтобы удержать мужа.

Первым порывом, диким и стихийным, было схватить телефон. Хотелось набрать знакомый номер, услышать его властный голос и просто выдохнуть: «Карим, я беременна».

Мне казалось, что он бросит всё, примчится, подхватит меня на руки и прижмет к себе. Сердце выло от тоски, оно буквально рассыпалось в прах без его ласк, без того, как он собственнически притягивал меня к себе по ночам, без его горячего дыхания у самого уха.

Но я заставила себя остановиться и остыть. Одно неверное движение, и я снова окажусь в золотой клетке. Только теперь стены будут еще выше, а охрана еще бдительнее, ведь в этой клетке будет заперта не только его игрушка, но и его наследник. Я не хотела быть просто инкубатором. Я хотела быть любимой. Нужной. Той, которую понимают и уважают ее мнение.

Заглушив в себе эту ноющую, невыносимую боль, я продолжила свой бег. Четыре месяца я была тенью. Я меняла маршруты хаотично, как заяц, скрывающийся от хищника. Автобусы, попутки, электрички. Я никогда не покупала билеты по паспорту, документы лежали на дне сумки еще с той самой ночи. Я научилась быть незаметной.

Когда пошел пятый месяц, я почувствовала, что силы на исходе. Живот рос удивительно быстро, он стал таким огромным, будто там пряталась двойня. Я решила, что пора остановиться.

«Он уже забыл», — уговаривала я себя, глядя в зеркало на свое осунувшееся лицо. — «Пять месяцев огромный срок для такого мужчины. У него новые контракты, новые женщины, новая жизнь». Как бы я хотела сейчас увидеть его. Но я специально не покупала новый телефон и не лезла в соцсети, чтобы не наткнуться случайно на новость о нем. Не увидеть его в объятиях жены или новой пассии.

Я осела в тихом провинциальном городке. Сняла крошечную квартиру и буквально затихла, как мышь в норе. Целый месяц я выходила на улицу только в сумерках, быстро проскальзывая в магазин за продуктами. Но страх за ребенка стал сильнее страха перед Каримом. Я должна была знать, что с малышом всё в порядке. И мне до безумия хотелось узнать, кто там у меня под сердцем.

В местной поликлинике пахло хлоркой и лекарствами. Когда в регистратуре потребовали паспорт, сердце ушло в пятки.

— Потеряла буквально на днях, сейчас восстанавливаю, - соврала я.