Книга Отец моей подруги, страница 91 – Асия Кравец

— Моя девочка, - проговорил, глядя в окно. - Глупая, маленькая девочка. Ты думала, что можно убежать от судьбы? Ты моя судьба. И мой малыш, которого ты прячешь от меня. Вы оба вернетесь домой. Вместе со мной.

Его пульс бился где-то в мозгу. Пять месяцев ада заканчивались. Впереди был небольшой городок, в котором она ждет его. Ждет, просто пока об этом не догадывается.

* * *

Пять месяцев назад моя жизнь превратилась в сплошной бег. Я бежала, словно белка в колесе, не оглядываясь, подгоняемая первобытным страхом перед человеком, который еще вчера клялся мне в любви. Карим Магомадов не умел проигрывать, а мой уход для него был самым болезненным поражением.

Первым делом я приехала к дому бабушки. Старый, покосившийся забор встретил меня тишиной, от которой стало горько в душе.

Я подошла к крыльцу и замерла перед дверью, наглухо забитой крест-накрест прогнившими, старыми досками. В горле встал ком. Я протянула руку и коснулась пальцами шершавой, холодной древесины. Перед глазами на мгновение вспыхнули картинки из детства. Лучики солнца на кухонном столе, запах ванили и топленого молока, бабушка в ситцевом фартуке, достающая из печи свои знаменитые пышные ватрушки и пирожки с вишней. Тепло этих воспоминаний на секунду согрело меня, но холод реальности тут же вытеснил его.

Я понимала, что оставаться здесь не имеет смысла. Он будет искать. И в первую очередь он придет сюда, в единственное место, которое когда-то было моим домом. Я не могла оставаться здесь и ждать его приезда. Он знает обо мне все. И о бабушке, уверена, тоже.

Немного постояв и мысленно попрощавшись с бабушкой, я отдала дань прошлому и пошла прочь, в сторону проселочной дороги. Мне нужно было исчезнуть так, чтобы даже профессиональные люди Магомадова сбились со следа.

В этом мне помогли его же деньги. Еще в городе, в то утро, я зашла в торговый центр и сняла с подаренной им карты максимально возможную сумму. Я видела, как банкомат выплевывает пачки пятитысячных купюр, и мои руки дрожали. Я чувствовала себя последней дрянью, воровкой, которая забирает плату за проведенное вместе время.

Некрасиво, подло, наверное. Но у меня не было выбора. Без этих денег я была обречена на мгновенное обнаружение. Я знала, что Карим не заметит пропажи этих сумм, для него это пыль. Сначала он бросится искать свою игрушку, свою собственность, которая посмела проявить характер, а деньги для него не имеют значения.

Я меняла автобусы, пересаживалась на электрички, ночевала в дешевых отелях, там, где меня бы не додумались искать.

Бродила по улицам, кутаясь в новую куртку, которую купила на рынке, чтобы меня никто не узнал, если будет искать полиция.

Иногда, в моменты полного отчаяния, в голову проскакивала ядовитая мысль. А вдруг он уже забыл? Вдруг он вернулся к Зайнап, или нашел себе новое развлечение? Эта мысль приносила с собой странную, тихую боль, похожую на нытье старой, но еще не зажившей до конца раны. Было больно осознавать, что он мог так запросто меня заменить. Да, это было бы для меня спасением, но боль это понимание не уменьшало.

И вдруг произошло то, чего я никак не ожидала.

В день, когда должна была наступить менструация, я почувствовала перемену. Не физически, нет. Я почувствовала перемены сердцем.