Онлайн книга «Прикладная рунология»
|
Через два с половиной часа Сабина самозабвенно рыдала, сидя в гостиной перед полицейским. Ее не успокаивали ни чай, ни алкоголь, щедро в него добавленный, ни платки, не успевающие высыхать от потока слез, ни даже вежливое сочувствие, которое пытался проявить герр Майер. — Ужасно! Просто ужасно! Этот пистолет! О… — Потрясающе… — восхищенно протянул Юстас, стоя рядом с Герхардом на другом конце гостиной. — И так натурально выглядит. — Что именно? — уточнил герцог, хмурясь и не зная, как еще успокоить девушку. — Элементали! Неужели ты не видишь? — кузен понизил голос, чтобы не привлекать внимание следователя, хотя за редкими восклицаниями Сабины, громкими сморканиями и подвываниями услышать их было сложно. — Она же над ним издевается! — Второй раз! Второй раз за неполный месяц! — горестно воскликнула несчастная секретарь, и Герхард ощутил укол совести. Все же под ударом она оказывалась именно из-за него. — Не все столь талантливы, как ты, — буркнул он, поражаясь, как вышло так, что они стоят рядом и разговаривают. — О, твоя фройляйн намного талантливее меня! Так виртуозно трепать нервы у меня не выходит. Как думаешь, если попросить, она даст мне пару уроков по вызыванию подобного водопада? Герхард укоризненно взглянул на кузена, отмечая, что тот пусть и улыбается, но все же серьезен. Затем пригляделся к Сабине. Она как раз убрала очередной платок от лица и взглянула на изнывающего от скуки следователя поверх него. И взгляд, которым она его наградила, имел мало общего с запуганной жертвой. Неужели, Юстас прав? — Герхард-Герхард, я надеялся, что та история научит тебя лучше разбираться в людях, но ты по-прежнему не видишь ничего дальше своего носа… Зря он это сказал. В памяти сразу же всплыло лицо Селины. Узкое, с пухлыми губами и большими голубыми глазами. Ее смех, звучащий колокольчиком. И робкие, сбивчивые извинения. Объяснения, что она никак не сможет ответить на его чувства согласием. Тихий лепет. А затем ее встреча с Юстасом, подсмотренная через кусты. Не слишком прилично следить за юной фройляйн, но тогда он был не в себе. Да и потом тоже… Самая страшная боль от предательства, как говорил Кристиан. Никто не может ранить сильнее близких. Тогда ему казалось, что его предали сразу двое. И никакие слова кузена, объяснения и прочее просто не доходили до разума. Спустя годы все видится иначе. — Она не врет мне, — холодно отрезал Герхард. — И этого достаточно. А все остальное меня не касается. Герр Майер как раз дошел до той кондиции, когда сил уже не остается. — Довольно! — следователь поднялся и взглянул на Сабину сверху вниз, та поспешила спрятать лицо в платке. И, пожалуй, это выглядело чуточку наиграно. Раньше он бы не заметил. Вообще не обратил внимание. Играла она действительно хорошо. — Я понял, что вы ничего не знаете и не понимаете. Мужчина обернулся к ним, нахмурился, осознавая, что показания уже запротоколированы и смысла задерживаться в доме нет. — Доброй ночи, Ваша Светлость, — попытался откланяться он, но Герхард не собирался отпускать его без объяснений. — Не так быстро, герр Майер. Не желаете ли объяснить, что здесь происходит? Как пострадавшая сторона я имею право знать подробности следствия. Следователь поморщился в ответ, что лучше всяких слов подтверждало права герцога, затем коротко поинтересовался: |