Книга Прикладная рунология, страница 134 – Дайре Грей

Счастье-то какое. В роду Сантамэлей только еще парочки бастардов и не хватало.

— Вы умеете слушать, Ваше Высочество. Да, Адольф встретил меня в Императорском отеле. Мы чудесно провели время, вспоминая прошлое. Он сказал, что я похорошела. А потом рассказал, что его беспокоит жених племянницы, вашей сестры, барон Рофхогель. Имелись подозрения, что он связан с кем-то из заграницы. Что ему платят. Доказательств не было, но Адольф хотел расстроить свадьбу. А так как жених был достаточно молод, мне не составило бы труда очаровать его… Нужно было лишь добиться сплетен, которые позволили бы разорвать помолвку.

Несчастный барон. Рано лишился родителей, получил титул и ответственность за младших братьев и сестер, надежду на поддержку императорского рода через брак с принцессой и тут… Явление заскучавшей в провинции актрисы. Если кто и должен мстить, так это он, однако Рофхогель служил стране верой и правдой. И даже та давняя история не слишком отразилась на его репутации. Если он донес императору об интрижке дядюшки — все становится ясно.

— И вы добились. Помолвку расторгли. А барон, полагаю, влюбился. Военные довольно прямолинейны, а он все же был молод и… доверчив. Он явился к вам с предложением, а застал… Что именно?

Лаура лишь брезгливо скривила губы.

— Я заставила Адольфа пообещать, что он попросит развода для меня. Я и сама могла бы расторгнуть брак, но я хотела выйти замуж за него. Рисковала своей репутацией. Он должен был пойти к императору и все рассказать о нас. Потребовать моего развода и нашего брака. Я могла бы родить ему детей. Дочь — наследницу Кенигов, и сына — Сантамэля. Этот союз был бы необычайно хорош с точки зрения силы. Магия и кровь снова смешались бы воедино в наших детях. Наш сын мог быть подобен Арминию! — ее глаза зажглись светом неистовой веры в собственную правоту. Почти безумием. Она действительно желала этого брака и даже не усомнилась в его возможности. — В день, когда помолвку расторгли, Адольф пришел ко мне. Был вечер. Мы праздновали… Я забыла о бароне. Кому он был нужен? А он явился. Вошел, хотя его не приглашали. Дверь почему-то оказалась не заперта. Он увидел все… Не стал ничего слушать и сразу же пошел к императору. Я не знаю, как он добился аудиенции. Не знаю, что говорил. Адольф ушел, пообещав все уладить, но больше не вернулся. Зато приехал Карл, и я поняла, что моя жизнь разрушена. И все из-за барона!

— … И все из-за барона!

Я отшатнулась от шкафа, Юстас не стал удерживать, позволив мне отойти к окну. Стекло хотелось разбить. Впустить в комнату воздух, которого вдруг стало не хватать. Я рванула воротник платья. Задышала ртом. Приемная показалась маленькой. Крохотной и душной. Клеткой, сжимавшейся вокруг.

— Этого не может быть…

Губы не слушались. Пальцы сжали подоконник. Мне нужна была опора. Хоть какая-то. Потому что привычный мир рассыпался. Песком уходил сквозь пальцы. В виски застучала кровь. Стало жарко. На лбу выступила испарина.

Сзади раздался звук закрываемой дверцы. Я вздрогнула и обернулась. Герр Шенбек отошел от шкафа, артефакт в котором наверняка деактивировал. Теперь можно было говорить, но слов не хватало. Их просто не было. Никаких.

— Я не верю! Не верю! Она не могла!