Книга Утилитарная дипломатия, страница 69 – Дайре Грей

Оба доктора осматривали мертвых. Уже троих. Великая герцогиня занималась живыми, она переходила от пациента к пациенту, склонялась над ними, клала ладонь на лоб, прислушивалась к чему-то, и шла дальше. Валенсии же оставалось лишь наблюдать и ждать, станут ли ее опрашивать как свидетеля первой смерти и начала второго приступа.

— Милли, Милли… — шепот раздался совсем рядом и едва не заставил подпрыгнуть.

Очередной шахтер даже не открывал глаз, но его губы шевелились, складываясь в уже знакомое бормотание. Выглядело жутко. Особенно если знать, что будет дальше.

Принцесса сглотнула вязкую слюну, наполнившую рот, и плотнее закуталась в накидку, хотя в шатре было не холодно. Ей казалось, что озноб поселился где-то внутри и заставляет все внутренности завязываться узлом от дурных предчувствий.

Да, определенно стоило уехать. Но если здесь появилась новая угроза, с которой неизвестно как справляться, она должна знать. И понимать, как действовать в подобной ситуации. Учиться нужно всегда.

— Что скажете, Стефан?

Доктор Вебер поднялся от постели мужчины, умершего первым, и обратился к коллеге. Тот изучал второго несчастного.

— Повреждения мозга. Позвоночника. Нервов. Могу предположить, что переломы возникли вследствие нарушения сигналов от мозга мышцам, что спровоцировало судороги. Чем-то похоже на развитие столбняковой инфекции. Что у вас?

Начальник лагеря обернулся и тоже встал, закончив с изучением трупа. Наверное, стоило бы ужаснуться собственной черствости, но на сострадание совсем не осталось сил. И все, что чувствовала Валенсия к несчастным — это желание понять причину их смерти. А еще собственное бессилие и невозможность ничем помочь врачам. Она понимала, что где-то за пределами шатра у погибших есть родственники, которые наверняка переживают, боятся и плачут, но сейчас не думала о них. Только о цели.

— Схожая картина, но повреждений мозга, возможно, меньше. Все переломы получены еще до предсмертной агонии.

— Значит, оно, чем бы ни являлось, усугубляется.

Оба водника остановились у последнего тела, прикрытого простыней, на которой проступали кровавые пятна. То, что осталось от человека, мало напоминало тело. Скорее кожаный мешок, наполненный внутренностями и крошевом из костей. Когда Валенсия вошла в шатер и увидела его, даже сразу не поняла, на что смотрит. А потом порадовалась, что ела уже давно и не столь обильно, чтобы попрощаться с содержимым желудка.

— Ваша Светлость, вы можете что-то сказать?

Мужчины развернулись к Ивон. Та как раз выпрямлялась и потирала руки друг о друга, на лице ее застыло хмурое, задумчивое выражение.

— Эти люди не заражены, — она покачала головой. — Не так, как те, что попали в карантин. В них нет тьмы. Но в то же время… Его мозг разрушается.

Герцогиня указала на шепчущего шахтера. Сеньора Торрадо невольно сделала шаг в сторону, хотя и понимала, что никто из них не попал под воздействие элементаля. Первый вывод, который сделали оба доктора: наиболее уязвимы для влияния те, кто находится без сознания или в лекарственном сне, или подвергались воздействию обезболивающих веществ, притупляющих работу мозга. За сегодняшний вечер она узнала об организме человека больше, чем за всю жизнь.

— Так это все-таки неизвестная болезнь? Никак не связанная с тьмой? — уточнил начальник лагеря.