Книга Любительский шпионаж, страница 50 – Дайре Грей

Мысли невольно устремились к особняку. Но вспомнилась не лаборатория и библиотека, а ночь Перелома, когда они неожиданно собрались под одной крышей. Задумчивая Сабина в лимонно-желтом. Тетушка в траурно-черном, вернувшаяся из полевого госпиталя на праздники. Аннабель, по самую макушку зарывшаяся в подарки и уснувшая с лентой в руке. Тихая Клара, старающаяся держаться в стороне от всех. Юстас в кресле-каталке, едва научившийся самостоятельно садиться и держаться ровно. Улыбающаяся Валенсия, которая неожиданно приехала вместе с Георгом и объявила о беременности. Растерянный и немного смущенный император, почему-то больше не вызывавший ни зависти, ни раздражения.

Семья. Такие разные люди, ставшие неожиданно близкими и… родными. Оказывается, он скучал по ним всем. По каждому.

— Я выберусь, — пообещал себе Герхард. — Выберусь и вернусь. Я смогу.

Он положил ладонь на стену, примыкавшую к окну и медленно повел пальцами по кладке, пристально вглядываясь в каждую деталь и шов. Если найти раскрошившийся, можно попытаться вытащить камень целиком. Тогда и изучать будет проще. Но за швами в Цитадели следили хорошо…

Монахиня поднялась на самый верх башни, в которой содержали пленника, и вошла в кабинет кардинала, дверь которого специально осталась приоткрыта. Его Преосвященство восседал в кресле в центре круглой комнаты, окна в которой были распахнуты настежь, позволяя ветру играть документами на массивном столе.

— Закрой дверь, дитя мое, и подойди ко мне, — тихо, но властно произнес кардинал.

Моника послушно выполнила сказанное, опустилась на колени перед верным слугой Первосвященника и поцеловала его перстень.

— Благословите ли вы меня, Ваше Преосвященство?

— Исповедуйся мне, дитя. Расскажи все, что связано с нашим пленником. И ты получишь мое благословение.

Она опустила глаза и начала кратко пересказывать события последних дней:

— Имперец работает. Он изучает чертежи и записи, что ему передали. Иногда делает пометки. Ему понравилась комната, одежда и еда. Он не говорил о благодарности, но думаю, ценит то, что вы для него сделали, — на мгновение монахиня умолкла, но затем осторожно добавила: — А еще он задает вопросы.

— Какие вопросы?

— О нашей религии. Как она появилась. Об орденах. О молитвах. О наших одеждах.

— Ты отвечаешь ему? — строго спросил кардинал.

— Да, Ваше Преосвященство. Меня предупредили, что не стоит говорить пленнику о месте, где он находится. Иных запретов не звучало. Я отвечаю на его вопросы, но напоминаю о необходимости работать. Если я что-то делаю не так, прошу простить меня.

— Ты все делаешь верно, дитя мое, — голос кардинала зазвучал ровнее. — Если еретику хочется больше узнать об истинной вере, пусть спрашивает. Но его работа важнее. Ты права, что напоминаешь ему о ней. Продолжай так и дальше. Я благословляю тебя на служение.

Широкая ладонь легла на ее склоненную голову, но сестра не спешила вставать.

— Сегодня пленник сказал, что я должна помочь ему с чертежами. Он спросил меня об образовании. И я сказала, что не знаю инженерное дело. Тогда имперец спросил, почему вы оставили с ним меня. И я не знаю, что ему ответить…

Ладонь медленно соскользнула с головы и легла на плечо.

— Посмотри на меня, — она подняла голову и встретилась взглядом с темными глазами хищной птицы. — Ты хочешь задать вопрос, дитя?