Книга Любительский шпионаж, страница 143 – Дайре Грей

Здесь не ощущалась война. Никакого напряжения, лишь размеренная, полусонная жизнь, немного оживившаяся к вечеру.

Они дошли до площади Откровения, считавшейся центральной. Здесь высился главный собор, к которому как раз стекались люди.

— Скоро у них вечерняя молитва. Может, не будем подходить?

Привлекать внимание не хотелось. Конечно, не все изрилионцы посещают службы, но к чему нарываться на любопытные взгляды?

— Закатная.

— Что?

— Молитва закатная. Рассветная, полуденная и закатная. Я читала о религии перед отъездом.

Фройляйн наклонилась и подняла с мостовой листок бумаги с каким-то ярким цветком и надписью.

— Что там?

Вилли заглянул через плечо, хоть и не мог прочитать. Цветок напоминал то ли распустившуюся розу, то ли гвоздику, то ли вообще тюльпан.

— Поужинаем там? — Сабина подняла голову и указала на аккуратное заведение, пристроившееся в дальней части площади. На террасе как раз развешивали лампы, призванные развеять подступающие сумерки.

Отставной капитан пожал плечами и не стал спорить. Листовку секретарь герцога бросила обратно на мостовую и взяла его под руку.

В траттории, как здесь называли рестораны, их усадили за столик в углу на террасе и подали простое меню. Заведение выглядело недорогим, но явно пользовалось популярностью, свободных мест не осталось за считанные минуты. Вокруг раздавались громкие разговоры, смех, и никого не смущало, что совсем рядом, в храме, скоро начнется молитва. Предубеждение, что все изрилионцы истово верят в своего Создателя, оказалось ложным.

Немного привыкнув к местной кухне за время путешествия, Вильгельм решил ограничиться изрилионским пирогом с мясным фаршем и соусом, а фройляйн заказала пасту с морепродуктами.

— Что мы здесь делаем? — поинтересовался Адлер, когда официант принял заказ и поспешил к другим столикам.

— Ждем, — кратко ответила Сабина, напряженно разглядывая гостей, словно кого-то искала. Не могут же у нее быть знакомые в Изрилионе?

Неожиданно сквозь гомон голосов пробились звуки гитарного перебора. Шум стал тише, гости притихли, словно зная, что будет дальше. Перебор раздался снова, уже увереннее и громче, а затем струны зазвенели, исполняя смутно знакомую мелодию. Разговоры сменились едва слышным шепотом, а затем и его перекрыл бархатистый голос.

Спустя еще несколько мгновений гитарист появился на пороге ресторана, прислонившись спиной к косяку. Высокий, стройный, черноволосый, с алой гвоздикой за ухом, в светлой свободной рубахе и легких штанах. Босой.

— Приехал… — вдруг выдохнула фройляйн.

Вилли взглянул на нее и увидел улыбку. Легкую, воздушную, совершенно беззаботную. Светлые глаза светились, будто случилось что-то невероятно хорошее. Но что?

Гитарист тем временем двинулся между столиков, продолжая играть. Он останавливался, отвешивал комплименты женщинам, некоторым целовал руки, улыбался и неотвратимо приближался…

Изрилионцы и апийцы внешне похожи, смуглые и темноволосые. Только жители полуострова обладают более резкими чертами и выразительными носами, а в движении стремительны. Но певец двигался плавно, будто танцевал, а черты его лица были гладкими и мягкими. Апиец. Ничего странного, ведь он мог оказаться здесь задолго до начала войны. Раньше страны не враждовали открыто, поддерживая торговые отношения.