Книга Любительский шпионаж, страница 11 – Дайре Грей

Знала ли фройляйн Ланге о перспективах получения титула? Если вскрыла сейф Герхарда, в котором наверняка хранились документы и те самые алмазы, то могла и узнать. Найти второй экземпляр завещания, прочесть и составить свое.

— Вы составляли завещание и для фройляйн Ланге? — уточнила Валенсия.

— Именно. Но говорить о нем я тоже не могу, однако… Учитывая поспешный отъезд и другие обстоятельства, могу сказать, что отсчет полугода начинается с сегодняшнего дня. Фройляйн на этом настояла.

Значит, к зиме годовалая девочка станет наследницей титула и пары состояний, которые в перспективе сделают ее не только самой богатой женщиной в Империи, но и крайне ценной, ведь права на патенты, с большой долей вероятности, перейдут также к ней. Вот уж действительно обеспеченное будущее.

— Благодарю вас за помощь, герр Мебиус, император обязательно сделает запрос относительно наследства брата.

— Я буду ждать, — серьезно кивнул мужчина и проводил ее до дверей.

Валенсия в глубокой задумчивости вышла на улицу, где ее ждали мужчины. Сил не осталось, хотелось вернуться во дворец и отдохнуть с чашкой чая. Однако кое-что все же прояснилось.

— Что вы узнали? — на лице герра Шенбека напряжение смешалось с надеждой.

— Что вы, как и герцог Кениг, и мой муж совершили одну и ту же ошибку — недооценили одну маленькую, хрупкую женщину. Думаю, ни через два, ни даже через десять дней она не вернется. Это вовсе не авантюра, а продуманный план, приведенный в исполнение. И остается только надеяться, что фройляйн Ланге хватит сил добраться до цели. Какой бы она ни была…

В часовне было светло. Полуденный свет проникал сквозь витражи, изображавшие сцены из трактата о Созидании. Пахло ладаном и мокрым камнем, перед полуденной молитвой младший послушник помыл пол.

Сестра Моника закончила читать молитву о милосердии, подняла взгляд на восьмиконечную золотую звезду, расположенную между витражами. Четыре длинных луча и четыре коротких между ними. Рассветная Звезда. Символ надежды, мира и созидания. Такая же только серебряная висела у нее на груди.

Монахиня встала с колен и оправила хабит светло-голубого цвета. Кроме нее в небольшом помещении не было больше никого. Обитатели Цитадели пренебрегали полуденной молитвой, предпочитая приходить на рассветную или закатную, когда у них происходила смена караулов. Военным такое позволительно.

Она пересекла зал и по узкому коридору направилась в сторону кухонь, расположенных в другом крыле. Пусть пролегал через крытую террасу, выходящую во внутренний двор. Стоящее высоко солнце раскалило светлые камни, закрывающие землю, и загнало всех под крышу. Утренние тренировки подошли к концу, теперь, пока жар не схлынет, во дворе будет тихо. Редкие военные, попадающиеся навстречу, коротко кивали ей и привычно умолкали, обрывая шутки, стоило приблизиться. Сестра Моника отвечала коротким приветствием и шла дальше снова в узкий коридор, затем направо, где уже ощущались ароматы кухонь. Лавровый лист, чеснок, раскаленное масло…

Здесь тоже царил жар, но влажный, а еще раздавались громкие голоса, отдающие указания не хуже, чем на плацу.

— Где зелень?! Я когда сказал нарезать?! Бульон готов?! Немедленно режьте хлеб! Паоло, кочерыжку тебе в зад, где курица?!