Книга Свадьба по приказу, страница 43 – Татьяна Антоник, Стейси Амор

— Все-то ты знаешь, — возмущенно произнес князь. — Это уже не твоего ума дело.

Не любил он, когда младшие в его любовные дела совались. Стыдился немного, осознавал, что ведет себя непозволительно, но и отказываться от горничной не собирался.

Попрощавшись с Полей, ругался на себя сквозь зубы, нет бы быть осмотрительнее.

Такая тоска брала, что детям все известно, и что сам он во всем виноват. Зато хоть в спальне его встретили без упреков, жалоб и истерики.

Кажется, Женя приняла свою новую роль любовницы, смирилась. Завидев Долгорукого в дверях, горничная встала с его постели, одетая в одну ночную рубашку, подошла, пока он переводил дух, и обвила руками его шею.

— Я очень скучала по вам, барин.

Он обнял ее к себе, притянул и... странное дело, ничего не почувствовал. А ведь сам звал к себе, требовал, чтобы пришла.

— Я тоже, — ответил больше машинально. — Подождешь немного? Я ванную приму, переоденусь.

— Я могу помочь, — предложила любимая.

И он повернулся к ней, думал позвать с собой, звучало сладко, очень заманчиво, но по какой-то идиотской причине из головы не выходил образ будущей жены. И фраза Федора, ругавшего его на чем свет стоит.

Своим поведением он явно супругу обижает. Прежде чем забываться в объятиях Евгении, следовало более основательно обсудить этот вопрос с Бестужевой. Она хоть и в курсе про любовницу, но может разозлиться из-за будущего.

— Нет, сегодня не надо. Лучше расскажи, чем ты все это время занималась, — сел он в кресло, развязывая шелковый галстук.

— Вы передумали, барин? — Евгения смешалась.

Она, очевидно, расстроилась. Напугало ее, что Сергей после долгой разлуки не сжимает ее талию, не целует, не укладывает в постель.

И столько в ней покорности, смирения, безропотности. Распущенные волосы разметались по плечам. Аж до злости пробирает этот робкий образ.

— Да, прости, — признал он. — Видимо, я устал сильнее, чем предполагал. Если не хочешь со мной разговаривать, можешь к себе пойти, отдохнешь после тяжелого дня.

— Да какой же он тяжелый, — прощебетала девушка. — Вашу матушку словно подменили. Она на меня не серчает, перестала прогонять. Вот когда вы супругу, — голос у нее дрогнул, — в дом приведете, тогда все и изменится.

Новости Долгорукого удивили. До этого Екатерина Степановна подобной сердечности не проявляла к крепостной, наоборот, делами ее заваливала. И как бы тот не требовал, чтобы Женю от всей работы освободили, вдовствующая княгиня его приказы игнорировала. Увещеваний хватало дня на два, и снова-здорово.

— О чем ты? — он подался вперед.

Горничная, заметив, как он сел, воспользовалась положением, обошла его и устроилась на мужских коленках.

— Я все сказала, барин, — она машинально погладила его по затылку, обнимала, ласкала. — Госпожа меня лишь к невесте вашей направила, пояснила, что это ваше же повеление.

И хотя она старалась скрыть истинное отношение к происходящему, но все равно в воздухе упрек прозвенел.

— Да, это я приказал, — признал он, — касаясь Евгении. — Не ссорься с Ольгой, будь мила и добра. Я ведь предупреждал, что обо всем с ней договорился. Станется, вы и дружить начнете.

Ему хотелось бы в это верить. А что? Если Ольге обижаться не на что, то она и служанку может защитить, с ее-то характером. Главное, чтобы мать перестала козни плести.