Книга Карамелька, или Ты попал, жених!, страница 37 – Анна Бахтиярова

Я еще побродила по дому в надежде найти что-то съедобное. Нет, с голода я не умирала. И пока аппетит даже близко разыграться не успел. Но впереди ночь, и не факт, что обо мне вспомнят рано утром. Может, ждать трапезы придется еще почти сутки. Лучше провести ревизию. Если Моро-младший здесь жил, должны же быть хоть какие-то съестные запасы. Увы, я склонялась к мысли, что пропитание ему сюда доставляли исключительно в готовом виде, ибо я даже кухню не нашла.

— Ладно, поглядим, что у нас здесь, — я хмуро покосилась на еще одну лестницу, которая, скорее всего, вела в подвал. Кухня там точно не обнаружится. Но вдруг есть некая кладовая со съестными запасами?

Меня ждал сюрприз. Точнее, сразу несколько сюрпризов.

Внизу обнаружился вовсе не подвал, а… первый этаж.

Вот такая необычная оказалась у дома планировка. Он был расположен прямо посреди холма. Выходы имелись с обеих сторон. На втором этаже — на одну улицу, на первом — на другую. И здесь — внизу — я, наконец, нашла кухню. Правда, заглянула туда мельком. Меня привлекло кое-что иное. В холле стояли ящики с… глиняной посудой и фигурками.

— А это здесь откуда? — спросила я изумленно.

Взяла в руки один из горшков. Аккуратный с орнаментом. Весьма интересное изделие, способное занять достойное место в любом в доме. На другом горшке с боков и вовсе оказались выпуклые рисунки — цветы и ягоды. А уж фигурки (люди и зверушки) показались произведением искусства. Вряд ли они предназначались для игр, скорее для украшения домов.

Странно. Зачем Итону столько глиняных изделий? Закупил оптом?

— Ох… — я чуть за сердце не схватилась и чудом не выпустила из рук фигурку лошадки, не то бы она точно закончила жизнь на полу.

Напугал меня звук левее кухни. В помещении, до которого я еще не успела дойти кто-то не то кашлянул, не то негромко выругался.

Разумеется, я отправилась выяснять, кто еще находится в доме. Прихватила самый объемный кувшин. Если что, буду им обороняться. В смысле, запущу в обидчика со всей дури. А ее у меня не так уж мало, как показала последняя пара дней.

— Только дернись! — я влетела в помещение, держа кувшин над головой.

В такой позе и застыла.

Это оказалась мастерская, а за гончарным кругом сидел никто иной, как Итон Моро.

— Да-а-а, Амелия, ты продолжаешь демонстрировать свою необычность, — протянул он, как ни в чем небывало, а пальцы продолжали формировать… горшок.

— Что ты делаешь? — пробормотала я, опуская грозное орудие.

— Разве не очевидно? Работаю. Извини, что оставил без присмотра. Думал, ты до завтрашнего утра проспишь.

— Что значит… работаешь?

Голова пошла кругом. Мне мерещится? Сын помощника мэра сидит посреди мастерской и делает горшок?

— Амелия, ну у тебя же глаза не на затылке в самом деле, — не сдержался Итон. — Это моя работа. Мы трудимся здесь втроем. Я, мой друг Роб и его жена Лесли. На мне посуда, на Лесли фигурки. Она их лепит, я работаю на гончарном круге, а Роб отвечает за торговлю, развозку изделий по точкам и бухгалтерию.

— Ясно, — кивнула я растерянно. — Просто ты…

— Что? — он глянул вопросительно. А потом усмехнулся. — А-а, вот ты о чем. Сын Вильгельма Моро не должен делать посуду? Что тут скажешь? — он развел руками, на пару секунд прервав работу. — Я оказался вовсе не гением, как рассчитывал отец. Педагоги пришли к неутешительному выводу: к государственной службе я не пригоден. Как и к финансовым делам. Зарабатываю, как умею. И как мне нравится. Правда, пришлось пообещать отцу, что никто не узнает. Поэтому лицо нашего предприятия — Роб. Я остаюсь в тени. Что, теперь в твоих глазах, дорогая невеста, я пал еще ниже?