Книга Пленница Золотых Песков, страница 13 – Тина Солнечная

Он сделал шаг ближе.

— Ты прошла сквозь врата. Ты — единственная. И ты появилась здесь.

У меня. В моих землях.

— А если бы я вышла в пустыне на юге? Или на западе? — спросила я, глядя ему прямо в глаза.

Он медленно покачал головой.

— Не вышла бы. Врата открылись только здесь. Только для меня.

— Удобно, — пробормотала я.

— Не удобно. Это судьба.

Он приблизился настолько, что я снова почувствовала тепло от его тела, будто рядом — не мужчина, а огонь.

— Это связь, сосуд. Не просто свет. Это нить. Я чувствую её. Чувствую… тебя.

Каждый твой шаг. Каждый вздох. Даже страх.

И если ты спросишь, почему именно ты — я не отвечу. Потому что и сам не знаю.

Но я знаю, что ты моя.

Я смотрела на него, слышала каждое слово, ощущала жар его дыхания, чувствовала, как тянется к нему что-то внутри — и всё равно…

Вот оно. Главная мысль, пронзившая мозг словно молния:

Он присвоил меня. Потому что я появилась здесь. Потому что успел первым.

Не потому что боги выбрали меня для него.

А потому что я упала ему под ноги, и он решил — моя.

Он не знал, почему я. Он сам это признал. Но действовал так, будто знал. Потому что ему это удобно. Пока никто другой не…

Я резко сделала шаг назад, отдаляясь, сбрасывая жар, запах, голос — всё.

— Так вот в чём дело, — выдохнула я. — Это не пророчество. Не судьба. Это… первый успевший.

Он слегка нахмурился.

— Ты не понимаешь…

— Нет, как раз теперь понимаю, — перебила я. — Я появилась на твоих землях — и ты решил, что раз я здесь, значит, твоя. Не потому что чувствуешь, не потому что веришь, а потому что можешь заявить права. Ты спешишь, да? Пока другие не узнали. Пока кто-то ещё не пришёл… и не захотел отнять меня.

Я видела, как в его взгляде что-то мелькнуло. Почти незаметно. Но мелькнуло.

— Интересно, — продолжила я тише. — А кто-нибудь может забрать? Если я уйду. Если выберу кого-то другого? Или если… меня похитят? В какой момент я становлюсь окончательно твоя? Или никогда?

Он подошёл ближе, но уже медленнее. Осторожнее.

И голос его был другим — хрипловатым, сдержанным:

— Те, кто попытается забрать то, что пришло ко мне, пожалеют об этом. Слишком дорого ты мне далась, чтобы я позволил это потерять.

— А ты точно говоришь обо мне, а не о власти, которую я тебе могу дать? — спросила я жёстко.

— Сейчас — о тебе, — сказал он. — Завтра — возможно, и о власти. Я не лгу. Никогда.

Но главное — ты здесь. Со мной. И я не отдам тебя.

Он не сказал больше ни слова. Просто отвернулся и жестом предложил идти — через открытые ворота террасы, где ветер трепал лёгкие занавеси, а за каменными перилами простирались пески, сиявшие в закатном свете.

Я пошла рядом. Молчали. Он не торопил. Я не отдалялась. И в этом молчании было что-то странно… интимное.

— А если бы я пришла в западные земли? — спросила я, глядя вдаль, где золотой свет ложился на дюны, как на покрывало.

— Ты бы не вернулась, — тихо ответил он. — Запад суров. Их правители ищут силу в крови, не в свете. Ты бы стала не сосудом, а жертвой.

— А ты уверен, что твоя версия лучше? Там смерть… Это, безусловно, плохо. А ты хочешь, использовать меня как инкубатор.

Он не ответил. Просто остановился и посмотрел на меня.

Долго. Глубоко.

Я выдержала взгляд. Почти.

— Ты храбрая, — сказал он. — Не послушная. Не кроткая. Не богобоязненная.