Книга Папочка, спаси нашу маму, страница 16 – Кэти Свит

— Мы не можем ускориться, — рычу сквозь плотно стиснутые зубы.

— У вас вариантов нет, — внешне оставаясь совершенно спокойным, парирует он. О том, что Дон на взводе указывает лишь подергивающийся от перенапряжения правый глаз. Очень хреновый признак. — Либо заканчиваем, и она остается живой, либо…

Он не договаривает.

— Я смог! — восклицает Тихий, перебивая нас. — Продолжаем, — кидает мне.

Подключаюсь.

— Показатели стабилизировались, — уже чуть более бодро сообщает Донской. Впервые с момента знакомства слышу в его голосе облегчение.

Он тоже переживает.

Заканчиваем операцию, переводим Юлю в реанимацию, я на протяжении всего этого времени остаюсь с ней. Не могу уйти даже собрав в кулак все свои силы.

— Тихий, спасибо, — от души благодарю друга, когда тот приходит ко мне в бокс. — Понятия не имею, что б без тебя делал, — признаю поражение.

Нервы по-прежнему напряжены. Я не могу расслабиться, рано. Юля еще от наркоза не вышла.

Ближайшие сутки будут так себе… Нужно быть начеку и действовать превентивно.

— Вчера потеряли, сегодня спасли, — произносит друг с печальной усталой улыбкой. Смотрит на показатели подключенных к Юле приборов. — Как она? — спрашивает.

— Стабильно, — единственное, что отвечаю.

— Парни, вы молодцы, — твердо заявляет Донской, подходя к нам. — Самая сложная часть позади, теперь с ней все должно быть в порядке, — кивает на Юлю. — Я прослежу. Ни на шаг не отойду, пока не минует кризис.

— Придется подвинуться, — заявляю ему. — Я буду рядом, — отрезаю тоном, не терпящим возражения.

Переглядываемся. Понимаем друг друга без слов.

Между нами тремя полная, мать вашу, идиллия.

— Вам троим нужно убираться отсюда, — к нам подходит один из самых возрастных и опытных профессоров нашего НИИ. Салават отличный реаниматолог, но поганейший человек. Понятия не имею, как Дон работает с таким отвратным руководителем. — Девяткина с вас двоих шкуру сдерет, как только узнает, что вы натворили, — заявляет со всей строгостью, обращаясь ко мне и Тихому. — А ты, — переводит суровый взгляд на Донского. — Ты живо в мой кабинет! Объяснишь, почему оказался в операционной без моего на то позволения.

Юсупов уходит, Донской смотрит исключительно на меня. Во взгляде нет ни толики осуждения, лишь поддержка.

— Не поминайте лихом, — произносит с ухмылкой. Подмигивает.

Игорь идет на “ковер” к своему начальству, а мы остаемся рядом с Юлей. Пытаюсь отправить Даню домой, но Тихий уперся и ни в какую не уезжает.

— Может глянешь, как там операция? Не закончили еще? — спрашиваю его. Мне нужно остаться с Юлей наедине, я хочу с ней поговорить, ведь точно знаю, что она меня услышит. — Надо Ленскому сообщить про сестру, — добавляю как бы невзначай.

— Это ты сам уж, пожалуй, — выставляет ладони перед собой. — Я не тот, кто должен сообщать подобные новости.

Хмыкаю. С ним я согласен.

Разумом понимаю, что должен сам пойти к Славе и рассказать все, как было, но никак не могу оставить Юлю. Нутро все наизнанку выворачивается, только стоит об этом подумать.

Время идет, Юля не приходит в себя. С одной стороны хорошо, а с другой…

Ей пора бы проснуться.

Ждем реаниматологов. Пока не критично.

Я безостановочно держу руку на пульсе.

— Где они? Какого лешего здесь происходит?! — полный праведного гнева голос Девяткиной сотрясает стены.