Книга Персонаж, страница 83 – Павел Ковезин

— Что будете пить? – спросил бармен грубым голосом.

Я вздрогнул, повернулся к нему и сказал первое, что пришло в голову.

— Одно пиво.

Он молча кивнул и удалился. Через пару минут он поставил передо мной кружку с пивом, а я протянул ему деньги.

— Извините, – неуверенно сказал я, наклонившись в его сторону, – вы не знаете, кто это? – я кивнул в сторону сцены.

— Это Томас, – ответил бармен после небольшой паузы, – Тамара, в смысле. Местная певица. Выступает здесь раз в неделю со своей группой.

Я кивнул, удовлетворившись ответом. Выступление закончилось, а передо мной всё ещё стояла почти полная кружка пива. Тамара слезла с высокого табурета, убрала гитару в чехол и направилась к выходу. Второй раз я её упускать не хотел.

— Из-звини, – заикаясь и дрожа от волнения, сказал я, подбежав к ней.

Девушка резко обернулась и оценивающе посмотрела на меня. Она была ниже меня ростом, на её шее, с правой стороны виднелась небольшая татуировка розы. Я удивился, что не заметил её раньше.

— Красиво поёшь, – сказал я, нарушив возникшую между нами паузу.

— Спасибо, – Тамара слабо улыбнулась.

— Павел, – я протянул ей руку.

Она молча ответила на рукопожатие, не сказав своего имени. Впрочем, я его уже узнал.

— Мне пора идти, – вдруг сказала она и вышла из бара, оставив меня наедине со своими мыслями и разбившимися о суровую реальность наивными мечтами.

* * *

Не знаю, у кого как, но я считаю, что у каждого человека в его начинаниях должен быть кто-то вроде куратора, человек со здравым рассудком, который даст тебе пинка под зад и скажет, что ты правильно или неправильно делаешь. В моих отношениях куратором всегда выступала Катя, моя лучшая подруга. Мы сидели с ней в парке, и она слушала мою историю про Тамару.

— То есть ты хочешь сказать, – медленно начала она, словно желая убедиться, что слух её не подвёл, – что ты проследил за какой-то ненормальной девчонкой, отправился пить в бар, пытался подкатить к ней, а она тебе даже имени своего не сказала?

Катя с упреком посмотрела на меня. Её светлые длинные волосы спадали с плеч, на ней было белое платье и такие же белые туфли.

— Да? – пожав плечами, ответил я.

— И что ты будешь делать теперь?

— У меня есть идея, – воодушевлённо ответил я, – я научусь играть на гитаре, через неделю завалюсь в этот бар и сыграю для неё.

— Ты что, больной? – с упрёком спросила Катя. – За неделю ты не научишься играть. К тому же, чтобы можно было выступать. Может, лучше стихи свои там прочитаешь, или рассказы?

— Рассказы? В баре? Серьёзно? Чтобы там все уснули?

— Ладно, ты прав. – Она махнула рукой. – Но ты эту девочку видел один раз в жизни, ты уверен, что стоит…

— Уверен, – перебил её я, – всё будет отлично. Только мне нужен образ. Я должен чувствовать себя так же, как она. Я должен доказать ей, что я ничем не хуже, что я тоже панк, фрик или как там они это называют.

— Ты – писатель, а не панк! – сказала Катя, посмотрев на меня. – Понимаешь?

— Нет, – ответил я, – ради неё я стану панком.

Катя лишь тяжело вздохнула. А во мне уже горел огонь, когда я представлял, как играю на сцене.

* * *

За неделю я не раз сходил на курсы игры на гитаре и с горем пополам выучил пару песен. Учителя на этих курсах смотрели на меня, как на умственно отсталого ребёнка, видя, что у всех таких же новичков как я, получается гораздо лучше. Я уже подумывал бросить это всё и снова начать писать. Но как представил, что снова утону в воспоминаниях, погрязну в прошлом, опять буду слышать голос Эльзы, посещу ещё раз психолога, тут же отбросил эту идею и ударил по струнам. В кои-то веки я влюбился и не собирался снова саморазрушаться.