Книга Персонаж, страница 80 – Павел Ковезин

Мы сидели у пруда в Царицыно и приоткрывали друг другу души, словно закрытые жалюзи. Я ей рассказал про несостоявшуюся карьеру писателя, она – про своего отца.

— Этот дебил спиздил у меня планшет, – рассказывала она, сидя в позе лотоса на траве. – Сказал, что принесёт на следующий день, но не принёс и через неделю.

Юля материлась много и часто. Впрочем, это не сильно бросалось в глаза.

— Когда он в очередной раз вломился домой, ссориться с мамой, я чуть ли не пинками выгнала его оттуда. Я не понимаю, почему она до сих пор его терпит, – Юля достала сигарету и подожгла её. На прохожих она не обращала никакого внимания. Общественное место, как-никак, – если этот мудак заявится ещё раз, я… – она выдохнула дым, – я не знаю, что с ним сделаю.

— Может просто поговорить с ним? – спросил я, облокотившись руками на коленки. – Вдруг ещё можно всё исправить?

— Нихуя нельзя исправить. Этот ублюдок изменил моей матери, чуть не довёл её до нервного срыва, и теперь портит нам с ней жизнь, – она сделала ещё затяжку, – одним только своим присутствием. А, ну и ещё он планшет у меня спиздил, – улыбнулась Юля.

— Не повезло тебе, – согласился я.

Юля посмотрела на меня в упор и кивнула, словно говоря: «Да, уж ты-то точно знаешь про невезение побольше моего». Мне стало неловко только от одного её взгляда.

— Эй, – окрикнула нас какая-то женщина с большими сумками в руках.

Синхронно повернувшись к ней, мы увидели, что она кивнула головой куда-то нам за спины.

— На небо посмотрите, – сказала она.

Мы повернулись и увидели огромные чёрные тучи, довольно быстро двигающиеся в нашу сторону.

— И здесь не курят, – добавила женщина и удалилась.

— Пошла б ты нахер, – еле слышно сказала Юля, смотря ей вслед и, делая очередную затяжку, добавила: – А нам пора бежать, пока не ливанул.

Следующие полчаса мы нелепо ходили под одним, постоянно улетающим, зонтиком. Это выглядело бы даже романтично, вот только Юля не делала и не собиралась делать каких-либо шагов в мою сторону. Натянув капюшон, она шла рядом со мной, но в то же время была максимально отстранена. Так бродячий кот мог прятаться под крыльцом чужого дома.

Дождь утих, на небе появилась красивая радуга, вот только наши разговоры как были весьма депрессивными, так и остались. Я провожал Юлю до дома, понимая, что это наша последняя встреча, когда она начала рассказывать мне о смерти. Естественно, вооружившись перед этим сигаретой.

— Когда умерла моя бабушка, мне было, по-моему, всего восемь лет, – она сделала паузу, пытаясь достать из памяти мимолетные фрагменты воспоминаний. – Ты не представляешь, как сильно я её любила. С ней я проводила даже больше времени, чем с родителями. Меня постоянно отвозили к ней, она играла со мной, заботилась. А родители, наверное, уже тогда начали сраться.

Она перепрыгнула через лужу.

— Так вот, однажды меня не повезли к бабушке, – она сделала затяжку, – сказали, что она заболела. Когда я спросила, все ли с ней хорошо, мама меня успокоила. Но какой-то частью мозга я уже тогда понимала, что что-то не так. Я не видела бабушку уже около двух недель, когда настойчиво начала расспрашивать маму, когда меня снова отвезут на дачу. Мама тогда присела на корточки, обняла меня, и, посмотрев в глаза, сказала, что бабушка умерла.