Книга Персонаж, страница 44 – Павел Ковезин

Между нами повисла неловкая пауза.

– Как бы вы не хотели, – вдруг сказал доктор, – Эльзу не вернуть. Нельзя взять понравившегося человека и играть с ним, словно с куклой, делая из него подобие того человека, которого когда-то считал идеальным. Все люди разные.

Можно. Ещё как можно. С тех пор, как я начал писать, понял, что могу делать, что угодно. И если я не смог воскресить Эльзу, то найду то, что мне в ней нравилось, в другом человеке. Найду душу. Чего бы мне это не стоило.

– Я понимаю. Но также нельзя и быть вместе с человеком, которого не любишь. Это же ещё хуже, верно?

– Верно, – кивнул психолог, – но мы живём не в антиутопии. Тут Пастримила, – он усмехнулся (как знал, что это плохое название), – нет. От воспоминаний так просто не избавиться. Нужно создавать новые. Нельзя заставить себя любить. Но можно хотя бы попробовать относиться человечнее к другим, и не смотреть на них, как на экземпляры коллекции.

Поздно. Уже поздно что-либо исправлять.

– Ладно, я попробую, – соврал я и, забрав со стола тетрадь, встал со своего места. – И, кстати, спасибо, что посоветовали писать. Я рискнул и выложил пару рассказов в сеть. Людям нравится. Не всем, конечно, но я доволен результатом. Меня даже пригласили на литературный вечер. Оказывается, раз в несколько месяцев эти творческие люди собираются и читают свои рассказы остальным.

– Очень рад, – доктор пожал мне руку, – очень рад. Жду подробный рассказ о встрече на следующем сеансе, – попрощался он.

В какой-то момент каждый творческий человек хочет, чтобы его творения были услышаны. Будь то картины маслом, песни на гитаре или абсурдные рассказы. Они больше не могут таиться в душе и на забытых вордовских файлах и, словно дикие звери, просятся выйти из тесных клеток наружу. Место, где вы захотите дать о себе знать, разное. Для художников – выставки, для музыкантов – бары, для писателей и поэтов – литературные вечера.

На одном из таких литературных вечеров однажды оказался и я. В какой-то момент уже поздно было сдавать назад, и я встал в центр уютной книжной лавки, держа телефон в руках. Мои ноги дрожали, голос заикался, я ждал, когда уже этот рассказ закончится, и я смогу сесть на своё место, спрятаться от десятков глаз в каком-нибудь уголке и больше никогда и ничего не рассказывать вживую.

* * *

На удивление, после того, как я закончил и робко поднял глаза на зал, люди, сидящие на полу, громко зааплодировали. Я едва заметно улыбнулся, слабо поклонился и быстро сел на своё место, изрядно покраснев.

На полу рядом со мной сидела девушка. Взгляд её был устремлён на следующего рассказчика, и я видел лишь её спину. Чёрные, как сама смерть, волосы были собраны в хвост. Я не видел её, когда читал рассказ, не замечал её, когда слушал других. Едва я посмотрел ей в спину, как она, чуть повернув голову, обратилась ко мне.

— Классный рассказ, – сказала она.

Я лишь улыбнулся и сказал тихое «спасибо».

— Не за что, – девушка повернулась ко мне и протянула руку. – Слон.

На ней была обтягивающая кожанка, накинутая на белую футболку с изображением Микки Мауса, и чёрные джинсы. Она сидела в позе лотоса и ждала, пока я отвечу на рукопожатие.

Я озадаченно посмотрел на неё и робко пожал руку.

— Слон? В каком смысле? – спросил я.