Книга Трясина, страница 241 – Борис Саркисов

Далее текст повторялся.

Мидас оторвал ладони от висков, почувствовав прилив сил и восторга. Значит, теперь не придется вздыхать о былом? Гефест, жди меня, я твой вечный пленник.

Меж тем Колымей, еще возбужденный событиями на болотах, сидел в своем рабочем кабинете, склонившись над мидасовскими записями — загадочными, пророческими. Перед глазами мелькали «единички», «нолики», «иксы», «игреки», «зеты», «омеги», приправленные замысловатыми иероглифами. Они складывались в вереницу уравнений, те — в формулы. Все это выглядело отдаленно знакомым, и Колымей с трудом складывал их в слова. Сам он неоднократно был близок к решению этих логических уравнений, но всегда из их цепи выпадало важное связующее звено. Мидас не мог не учесть эту составляющую — биологическую регенерацию в процессе тысячелетий генетической селекции:

Теперь все встало на свое место. Никаких разночтений — все сходится. Миром управляют идеи — одна порождает другую и так до бесконечности. Все они подчинены единому процессу диалектики. Однако этот процесс, по утверждению Мидаса, на Земле заторможен, в сотни раз отстает от среднегалактического. Почему? Ответ следует тут же: несовершенство общественной системы — многоформационность, разобщенность планетарных составляющих. Они — бич прогресса: в ней черпают свою энергию дьявольские силы.

Колымей глубоко вздохнул: развитие человечества должно идти от многоформационного и разобщенного к всемирному планетарному. При этом рушатся все преграды, отчуждающие людей: религиозные, расовые, национальные, территориальные, языковые и другие. Все подчинено закону всемирного тяготения к единению. В противном случае? Колымей сосредоточился на новых формулах и последовал ответ: «Тогда — трагедия, катаклизм, апокалипсис».

«Нолики», «зеты», «омеги» и другие знаки продолжали рябить в глазах. Они забрасывали Колымея в иной мир — мир совершенства, озарения, мир Гефеста, представляющий собой нечто незыблемое и целостное, поддающееся прогнозу. Последовательность и логика — безукоризненны! Переход к планетарному государству меняет образ мышления, делает судьбу человека предсказуемой. В ходе этого всемирного процесса не избежать возрастающей волны ассимиляции, в результате чего получим индивидуумов единой национальности — планетарной.

Следующие уравнения заставили Колымея вспомнить слова Игната о вождизме: «Неужели правители так легко откажутся от своей власти во имя идеи?» И на этот вопрос отвечают записи: правители на первом этапе процесса входят в состав планетарного парламента, а на втором высший орган центральной власти формируется на всемирном референдуме, проводимом в каждом штате планеты.

Колымей понимал, что именно такая модель социального устройства существует на Гефесте. Поэтому Мидас так тоскует по своей родине — далекой, загадочной, манящей. Там, как следует из отдельного параграфа аналитических заметок, человек обрел бессмертие: медицина, пройдя мучительный этап пересадки органов, как естественных, так и искусственных, смогла достичь безграничных возможностей индивидуума. Здесь же, на Земле, он чувствовал себя легкой щёлкой, подхваченной холодным океаном нелепых и случайных явлений… Завершаются уравнения формулой, из которой видны источники средств для достижения колоссального прорыва в общественной жизни.