Книга Трясина, страница 198 – Борис Саркисов

— Заткнись, паршивый слизняк! — вскричал босс, сверля глазами, полными испепеляющей ненависти. Его круглое лицо даже забагровело. — То же мне, ясновидящий! А я вижу как вычеркнуть этот бред из твоей памяти. — Несколько успокоившись, продолжал: — Если, конечно, не выдашь мне адреса всех наших новых клиентов, их пароли. На размышление даю тебе сорок восемь часов. Иначе… Иначе клещами вытяну из твоей паршивой глотки признания вместе с языком.

Иван Васильевич окрикнул Гориллу. Когда тот появился, он прошушукал ему на ухо свои указания, приказал увести Рэма и посадить под ключ. — И глаз с него не спускай, — кинул ему вдогонку. — Собственной головой отвечаешь за него.

Оставшись один, Иван Васильевич перевел дух. Задумчиво сдвинув брови, опустился на стул. Сидел долго, теребя концы темно-коричневого галстука, на котором не было ни единой морщинки, и задавал себе вопросы: «Откуда ему известно то, что он знать не может? Неужели за всем этим скрывается то, что уму непостижимо?..» Но в подробности вдаваться не хотелось, так как мысленно он уже подписал окончательный приговор. И мертвецы, оказывается, могут быть опасными.

28

Жан привез Зинаиду к себе. Она молча стала раскладывать свои вещи туда, где находились прежде. На диване увидела скомканные трусики и лифчик, оставленные здесь после бегства из квартиры. Она быстренько сгребла их в сумочку. Оглянувшись, заметила, что Жан с улыбкой наблюдает за ней.

В ответ она растерянно пожала плечами и тоже улыбнулась.

Внимание Жана отвлекла попавшаяся на глаза папка с отчетами, протоколами, другими документами. И его снова попутал бес. Он насупился. Сколько усилий пропало даром, с горечью подумал он, вспомнив последний разговор с Маркиным. Жан взял в руки папку, потряс ее в воздухе.

— Безработный я… Тебе это ни о чем не говорит?

В его тоне снова появилось что-то оскорбительное, укоряющее, будто только она виновата во всех его бедах. Зинаида опустилась на диван, чуть не плача от злости и жгучей боли. Ну, хорошо, она обидела его тем, что скрыла свой сговор с Рантиком и навлекла на Жана массу неприятностей. Но как ему внушить, что все это она делала без злого умысла? Она вдруг испугалась, что подобные передряги могут окончательно похоронить ее привязанность к Жану.

Затаившись на диване, она долго молчала, исподлобья глядя на него с укором, пока ее не прорвало.

— Зачем ты привез меня сюда? — вскрикнула она.

— Мы потом серьезно поговорим об этом, а пока ты должна найти здесь временное убежище.

— Не указывай, что мне надо делать!

— Почему? — холодно осведомился он.

— Ты… Ты трус, — ее глаза блестели от злости. — Испугался шантажа… Вместо того, чтобы, стиснув зубы, драться за себя, свою правоту, свои убеждения, ты пытаешься винить кого угодно, только не себя…

Она вскочила с дивана и нервозно забегала по комнате, собирая свои вещи в полиэтиленовую сумку.

— Ты уже сказал мне много обидного, — бормотала она. — Не ты ли говорил, чтобы моего духу не было в этом доме? И не будет! Никогда!

Слезы застыли на ее глазах, когда она собиралась навсегда покинуть квартиру, с которой связаны яркие воспоминания. Жан подскочил к ней и выхватил сумку.

— Никуда я тебя не пущу,

— Пусти! — она пыталась вырваться. — Пусти… Я думала, что за твоей спиной мне будет спокойнее, что теперь есть человек в моей жизни, который защитит меня. Но ошиблась… Ты даже не способен себя защитить от тех, кто спровоцировал всю эту гнусную историю со взяткой.