Книга Трясина, страница 159 – Борис Саркисов

До скорой встречи.

Мидас».

13

На Нижегородскую улицу Зинаида шла с работы со смешанным чувством горести, злобы, страха. И — неопределенности. Почему Жан неожиданно махнул в командировку и сообщил об этом не сам, а через своего сослуживца Базалова? Назойливо мучали и другие вопросы.

В эти смутные дни в ней крепла решимость открыться Жану, чтобы вырваться из тисков отчаяния. Признание — все равно что покаяние: перед совестью, перед Богом. Признание — самоочищение. Но мешало двоякое чувство: с одной стороны боязнь потерять Жана, с другой — сына. Поэтому откладывала разговор на потом, надеясь на волю случая. И все-таки…

Почему не дает о себе знать Шалый? И что вообще от нее требуется, чтобы вырвать сына из грязных рук бандитов?

Казалось все напасти разом закружились над ее головой, готовые в любую минуту обрушиться с сокрушительной силой. Она никак не могла сосредоточиться, мысли разбегались…

Уже у самого подъезда кто-то окликнул ее. Она обернулась на голос: пересекая улицу, ей навстречу бежала Надежда.

— Давненько тебя не видела, душенька, — Надя прямо с лета заключила ее в объятия. — Рада тебя видеть. Ты куда направляешься?

— Иду с работы.

— А почему сюда? — лукаво улыбнулась Надя. — Теперь здесь живешь?

— Иногда.

— Хахаль?

Зина кивнула.

— Пригласишь?

Зина снова кивнула, и они вдвоем свернули в подъезд. Хотькова недолюбливала эту вертихвостку. В свое время Яков, друг Рэма, вытащил ее из самого гадюшного в городе ресторана, где та прожигала все вечера, цепляя для развлечения очередного красавчика. И несмотря на то, что о ней ходили всякие вульгарные байки, Надя смогла охмурить Якова и женить на себе. Мужики все неразборчивы в выборе, а Яков — тем более. Ему нравились такие, как эта, хрупкие, с узкой талией: они хорошо липнут к рукам и, хрустя и извиваясь, проделывают виртуозные трюки в постели.

Очутившись в квартире, Надя первым делом, пока Зина готовила на кухне кофе, взялась обследовать гостиную. Осмотрев ее убранство, возвратилась на кухню и села за стол.

— Твой, видно, башковитый, если такую богатую библиотечку сколотил, — заметила она.

Не дождавшись ответа, Надя пошарила в сумочке, достала пачку «Мальборо» и предложила:

— Будешь?

Они закурили.

— Зин, ну брось дуться на меня, — нахмурившись, сказала Надя. — Знаю, ты меня недолюбливаешь. И совершенно напрасно. Я всегда к тебе с душой. Чем могу, поделюсь, помогу. Вот и сейчас, вижу, ты нуждаешься в поддержке. Выкладывай, что у тебя на душе. Говорят одна голова хорошо…

— Ты будешь кофейку? — спросила Зина, никак не отреагировав на слова гостьи.

— А нет чего покрепче?

Зина открыла холодильник, вытащила бутылку:

— Бренди.

— Превосходно, — Надя подставила чашку. — Плесни вместе с кофейком.

Зина налила, и та опрокинула напиток в глотку.

— А теперь выкладывай, что стряслось, — серьезным тоном произнесла Надежда.

Зинаида больше не могла сдерживать себя. Гнев и негодование, которые она искусно скрывала последние дни от людского внимания, сами просились наружу.

— У меня украли сына, — призналась она с отчаянием и безысходностью в голосе. — Выкрали из летнего лагеря и держат в заложниках.

Надя напустила на себя задумчивый вид. Она попросила повторить кофе с коньяком, отпила из чашки, потом придвинула свой стул поближе к Зине, не спуская с нее мягкого сочувственного взгляда.