Книга Трясина, страница 103 – Борис Саркисов

— Но это несбыточная мечта, — выразил удивление Вадим.

— С нее-то и начинаются многие открытия, особенно в естественных науках. Да, от наших пороков пока нет рецептов, но в природе они существуют. Значит, надо искать, а мы этого не делаем при установившемся догматическом мышлении. Но Колымей на то и Колымей, что отметает всякие условности, всякое стандартное мышление. Вот и посетила его как-то шальная идея: на спиритическом сеансе вызвать высший дух, воплотить его в земную плоть и найти подтверждение своей формуле бытия, которую вынашивал долгие годы. В подвале своего дома он устроил лабораторию, где ночами проводил опыты, расчеты. Неимоверными усилиями шел он к своей цели. Ну, скажите, мог бы такой человек так просто уйти из жизни?

— Поэтому его и называли чудаком, лжепророком, свихнутым?

— И не только, — горько усмехнулся Муратов. — Его вышвырнули из университета, как вышвыривают из дома чужого кота. Между тем, его бесценные труды в этой малоизведанной области печатались в научных журналах многих стран, но только не у нас.

— Но почему?

— Потому что Колымей жил в той среде, где каждое отклонение от материалистической науки с ее атеистической подоплекой считалось сумасшедшим бредом.

— Вы говорите, что все его изыскания подчинены одной цели — государственному устройству?

— Не все, а в частности. Вообще-то предмет Колымея — познание души. Его попытки глубоко проникнуть внутрь человека — не самоцель, а желание найти неизменные качества, обобщить их и раскрыть истинные пути социального развития. Для этого надо обладать обширными знаниями, очищенными от навязанных нам с детства стереотипов. В долгих поисках он остановился на оккультовых науках, так как они давали возможность думать нестандартно. Он мысленно спорил с оккультистами, отрицал многие их идеи и домыслы, пока не пришел к выводу: деление людей на расы, нации, отдельные государства, многочисленные религии и конфессии, оставленные нам в наследство от тиранов — предрассудки, и только преодолев их человечество нащупает дорогу к истинной цивилизации.

— Выходит, что он бросил вызов общественному мнению, за что и был обречен на одиночество, изоляцию?

— Вы правильно поняли, — согласился Муратов. — Инквизиторы давно бы сожгли его на костре, коммунисты поступили благороднее — они закрыли перед ним двери в университет. Но такой волевой человек так просто не сдается, он, как никто другой, умеет преодолевать трудности.

— Когда вы в последний раз видели Колымея?

— Перед публикацией в газете о его гибели. Он пришел ко мне с каким-то шахматным этюдом, попросил решить его. Сказал, что в этом этюде — его судьба. Что он имел в виду, я до сих пор не ведаю. Знаете, Вадим, я бы все отдал, чтобы снова свидеться с ним. Таких людей надо беречь, их неземной разум способен влиять на дальнейшее развитие человечества которое, как это не печально, движется к своему закату.

— Колымей верил в Бога?

— Да, конечно, но не так, как предписывает Ветхий Завет, тем не менее в его вере была некая завершенность. Его Бог — Абсолютный Дух, материализованный во Вселенной.

— А как он относился к религии?

— Как это не парадоксально звучит, чем сильнее в нем крепла вера в Бога, тем критичнее он относился к религии. Я бы сказал так: он был зол на религию за многие ее грехи. Для него самое чудовищное — фанатизм верующих, их слепое поклонение апостолам церкви. Почти все религии проповедуют повиновение всему божественному, то есть тому, чем заполнено болезненное воображение служителей культа. У них — все от Бога. Этот принцип толкает многих к бездействию, провозглашает невежество. Религия утверждает: раз у нас такое государственное устройство, значит так угодно Богу. При этом почти умалчивается, что именно Бог наделил человека РАЗУМОМ и дал ему простор для творчества.