Книга Трясина, страница 101 – Борис Саркисов

В кабинете появилась Роза. Она принесла на подносе две чашки кофе и удалилась.

— Сколько лет сейчас было бы Колымею? — спросил Вадим.

— Он был на год младше меня, значит — пятьдесят шесть.

— Но говорят, что по составленному им гороскопу Колымей определил — Чему отпущено шестьдесят семь лет жизни. Выходит, он ошибся?

— Он никогда не ошибался, — твёрдо заявил Аскольд Евгеньевич. — Сегодня ему пятьдесят шесть, значит осталось еще одиннадцать.

— Вы хотите сказать, что он, возможно, жив?

Профессор утвердительно кивнул головой:

— И без всякого «возможно».

— Не считаете ли вы, что вокруг него много тайн?

— Он без них жить не мог и всегда был непредсказуем в своих действиях. Поэтому могу предположить, что Колымей «сыграл» свое утопление.

— Аскольд Евгеньевич, думаю, что Колымей не имеет прямого отношения к событиям, которые я расследую, но речь идет об отравлении его сына. Мне показалось, что тут может быть какая-то косвенная связь. Ска-жите, на чем основано ваше предположение, что Арсен Давидович жив?

Высоко подняв поседевшие брови, Муратов, дружелюбно улыбнувшись, встал, подошел к книжным палкам, извлек оттуда толстенный журнал.

— Вот поглядите, — он раскрыл журнал там, где была закладка. — Эта статья на английском языке под заголовком «Генетика духа» опубликована в шведском журнале «Сайэнс» в этом году, то есть спустя двенадцать лет с момента его гибели. Вот вам и ответ на ваш вопрос.

Версия Муратова была вполне логичной, более того единственно достоверной. Она произвела на Вадима ошеломляющее впечатление.

— Скажите, у него была дочь?

— Нет. А почему вы спросили?

Вадим рассказал все, что узнал от Жана, о фотографии со странной

надписью.

— Да, его жену звали Катериной, но никакой дочери у Колымея не было. Только Рэм. — Профессор иронично улыбнулся. — Это еще одно подтверждение, что Колымей где-то обитает.

— Неужели вы, Аскольд Евгеньевич, после его столь таинтственного и драматичного исчезновения не предпринимали попыток выйти на след человека, как я понял, эксцентричного и гениального в своем роде?

На губах профессора шевельнулась легкая улыбка:

— Думаю, что с вашей решимостью я, пожалуй, займусь этим. Ведь он для меня был более чем другом. Если бы в нашей жизни было больше таких, как он, мы смогли бы противостоять всем парадоксам общественного развития.

— Пожалуйста, расскажите о нем все, что знаете?

Муратов снова поднялся, неторопливо прошелся по кабинету и, непринужденно сцепив руки перед собой, устремил взгляд на следователя.

— Для этого потребуется много времени. Повторяю: он обладал талантом принимать самые неординарные решения и осуществлять их. Даже в критических ситуациях. Для него каждый новый день, как новый порог, за которым скрывается тайна, и стремление рассмотреть и разгадать ее дарило ему дополнительную энергию. Из лоскутков почерпнутых знаний сшивал новую ткань мироздания. Эти качества он унаследовал от деда по материнской линии, которого безумно любил и уважал. Тот по-своему, по-философски, воспринял коммунистические иди, проклял их, безропотно ушел в духовную семинарию, а после ее окончания дослужился до высокого духовного сана. Отца Колымей не помнил: знал только, что тот по национальности армянин, в молодые годы приехал с юга в Россию, осел; здесь, женился на красивой русской женщине, но та скончалась от лейкоза, когда Арсену шел шестнадцатый год.