Онлайн книга «За гранью закона. Тайна мертвых близнецов»
|
— Как это третий день не появляется? – на этот раз искренне удивился Александр. Это было странно. Звонарь без конца тут крутился, прям будто медом ему было намазано и вдруг пропал. Ладно, пускай первые сутки малохольный Матвейка корчил из себя жертву, но третьи? Любящий привлекать внимание к своей персоне звонарь не продержался бы так долго в изоляции. Не случилось ли и с ним чего? Надо сходить, проведать что ли. Тут Александр перевел взгляд на витрину и обнаружил в ней ту самую иконку, которую он изучал два часа кряду и ради которой, собственно, сюда и пришел. — Занятная какая вещица, – указав на иконку, наконец-то подобрался он в плотную к цели своего визита. – Кто на ней изображен? Что-то не признаю никак, – невинно глядя на Нину Александровну, спросил он. — Ах это, – небрежно махнула рукой старушка и скривилась так, словно ее внезапно накрыл приступ желудочной колики, – этот так сказать, шедевр изготавливает то ли внук, то ли племянник Аркадии Ильиничны, а она этот кошмар, то есть… изделия сюда таскает, – брезгливо заявила Нина Александровна. С Аркадией Ильиничной они были заклятыми подружками, и уж если удавалось подгадить – ни одна, ни вторая такой возможности не упускала. — Значит, племянник Аркадии… – задумчиво пробормотал Александр, но тут же прекратил поток мыслей, заметив, как округлились глаза Нины Александровны, – а скажите еще вот что, – делая глоток остывшего и ставшего еще более мерзким чая, сменил он тему, – вы знаете на чьей могиле Соня совершила грех? — Так, а кто ж не знает-то, – пожала плечами Нина Александровна, – могила эта блудницы, – наклоняясь к Александру, заговорщицки прошептала старушка. – Папашка ее тут секту организовал лет тридцать пять назад. А потом как дочурка преставилась, между прочим, тоже сама, так и сгинул невесть куда. Про него рассказывали, – еще тише и загадочнее добавила всезнающая старушка, – что мертвых он мог поднимать, но врали, конечно же. А то, наверняка б доченьку-то, принцесску свою, вмиг бы вернул с того света. А нет, уж который год красавица червей кормит, – желчно прошипела Нина Александровна. — Как-то многовато самоубийств, – только и проговорил на это Александр. Распрощавшись с хлебосольной и языкастой Ниной Александровной, он поспешил вернуться к себе в сторожку, очень рассчитывая, что за время его чаевничества Аленка хоть что-нибудь выудила из записей. Однако, стоило ему выйти из лавки, как раздался визг тормозов. У самых ворот церкви остановилась блестящая черная иномарка и из нее как ошпаренный выскочил высокий, седовласый и очень представительный мужчина. Он так торопился, что даже не закрыл дверцу машины и бегом бросился сразу к церкви, где и столкнулся чуть ли не нос к носу с Александром. Вцепившись в него обеими руками, и безумно тараща глаза, мужчина выкрикнул: — Где священник? Позовите священника быстрее! Моя дочь, моя мертвая дочь приходила ко мне! Соня приходила ко мне! – ошарашено повторял он и не отпуская Александровых рук, осел прямо на землю. — Батюшки святы, Господи Иисусе, Дева Мария заступница, – запричитала Нина Александровна где-то за спиной у Александра, – покойница восстала… * * * Пронин Андрей Сергеевич чувствовал себя просто отвратительно. После смерти второй дочери он плохо и помалу спал, ел без аппетита и с головой ушел в работу. Договоры, презентации, гранты, инвесторы, клиенты и чертежи – вот что занимало его сейчас. Однако стоило ему хоть на минуту отстранится от рабочих вопросов, как в голову немедленно, словно непрошенные гости, лезли мысли и, что хуже всего, воспоминания. Кроме этого, Андрей Сергеевич все еще по привычке держал при себе два телефона – один рабочий, а второй для личных нужд. И все также по привычке проверяя второй телефон на наличие уведомлений раз в час. Но уведомлений не было. И не будет больше никогда. А он все ждал и ждал. Ждал, что вот сейчас, вот еще чуть-чуть, и дочь пришлет ему смешной, глупый смайлик или позвонит, или, как обычно, будет ждать его у дома на качелях. Но Соня не звонит и не приходит. Сони больше нет. Как нет и Лизы, и его Ани, никого больше нет. Как же это страшно, оказывается, остаться вот так, совсем одному во всем белом свете. |