Книга Четыре – число смерти, страница 45 – Натан Зутт

— Вот ты правда думала, – с улыбкой спросил он у поверженного врага, – что у охотника всего один нож с собой будет?

Цзинсун вынул из черепа чудовища своё оружие, затем поискал в траве выброшенный тварью нож. Нашёлся он довольно быстро, к счастью. Юноша засунул за пояс оба. Третий нож, самый драгоценный, со стальным лезвием, снятый с тела кочевника у Длинной стены, всё ещё прятался на груди, в специальных тайных ножнах. Цзинсун сам сшил их пару лет назад, чтобы случайные грабители или сборщики податей не узнали о сокровище.

Охотник всего мгновение боролся с соблазном вскрыть подбрюшный мешок убитой твари и растоптать яйца. Именно сейчас, когда он отвлёк пару стражников телом на мосту и второй мог пойти по следу первого, у Цзинсуна не было на это времени. До Болотной Крепости оставалось совсем немного, и у ворот дежурила ещё одна пара дозорных. Охотник оттащил тело в траву опустил голову в воду, просто чтобы успокоиться. Но даже на то, чтобы прийти в себя, времени не было. Юноша вздохнул, встряхнул головой, ударил себя по щекам.

— Соберись, яйцо ты бестолковое, – прошептал охотник и снова улёгся в траву. Ему оставалось проползти меньше половины ли. Саранчи вокруг уже не было, но через пару десятков бу суша снова закончилась и сменилась новой человеческой гатью. Отсюда уже был виден травяной шпиль Болотной Крепости. Привычно выругавшись, Цзинсун бесшумно опустился в воду, привычно выругавшись перед этим. Он всё так же скользил под трупами, обшаривая одно тело за другим, но в этот раз ему повезло больше. Среди уже начавших распухать и раздуваться трупов был один совсем новый – у Саранчи было так много пленных, что заменять «прогнившие» участки моста они могли раз в несколько дней. Новеньким был старик, что много лет был личным лекарем командующего Лея. Юноша узнал в нём личного лекаря командующего, с которым ему уже приходилось сталкиваться. Охотник слышал о лекаре много хорошего, но вот и его час настал. За тяжёлым от воды кушаком Цзинсун обнаружил небольшой деревянный лакированный футляр, измазанный той же слизью, которой Саранча скрепляла трупы в гать. Юноша в мыслях поблагодарил старика и двинулся дальше, сунув футляр себе за пояс.

Он доплыл до следующего берега, замер под гатью, чуть подняв лицо над водой. Его нос почти упирался в спину мертвеца. Цзинсун, затаив дыхание, прислушался. Никто не трещал, не щёлкал жвалами, как он и предполагал. Юноша выплыл из-под гати, осторожно оглядел берег. Ничего хорошего.

Болотная Крепость возвышалась над ним, словно уродливый великан из травы и плоти. Саранче от людей были нужны лишь головы, а всё остальное они использовали самым причудливым образом. Цзинсун уже давно привык к мечам из заточенных костей и мостам из трупов, но всё равно внутренне содрогался, глядя на Болотную Крепость. Неровный забор из травы, ивы, слюны и земли был выше охотника всего на бу. Он без труда мог бы перелезть через него. Но за забором была сама Крепость, высокая, содрогающаяся, будто бы дышащая. Словно ствол жуткого дерева, она раздваивалась на две отдельные башни, с которых свисали ошметки кожи, ткани и тины. Это не было украшением. Саранча находила всем материалам разнообразное и страшное применение. Обтянутые человеческой кожей барабаны Цзинсуну снились каждый день.