Книга Гоцюй, страница 105 – Джин Соул

А-Цинь вскрикнула и метнулась было ползком, к нему, но глава Цзинь опять поймал её за волосы и поверг обратно на землю, она едва не разбила нос о камень. У Минчжу хрипло каркнул что-то, кровь полилась сильнее.

В голове А-Цинь воцарился хаос, всё закружилось. Как, как они могли хватиться её так скоро? Как, как они могли их найти? Именно здесь, на западном склоне, куда ни одна певчая птица и клюва не кажет, именно в этот день и час собрались все сторожевые отряды горы Певчих Птиц, да ещё и привёл их глава Цзинь – собственной персоной!

На самом деле подсознательно она уже знала ответ, но до последнего старалась не верить…

Стало светлее, солнечные лучи один за другим выбирались из-за горизонта, освещая западный склон. А-Цинь смогла ясно разглядеть собравшихся птиц… и госпожу Цзи среди них.

Первой мыслью было: какое облегчение, матушка тоже здесь, она непременно вступится за них. Второй: отец как-то разоблачил всех их, и матушка вынуждена была указать ему, куда сбежала непокорная дочь.

А потом А-Цинь увидела, что мачеха улыбается, и было в этой улыбке, снаружи такой сочувственной и тёплой, что-то глубоко потаённое, тёмное, почти змеиное, а глаза были мёртвые, равнодушные, словно на пустое место смотрела…

И вот тогда-то А-Цинь поняла, что У Минчжу был прав всегда и во всём. Это мачеха была виновницей всех её злосчастий!

Глупая птичка прозрела.

Все вопросы отпали сами собой, в голове остался только один – за что?

У Минчжу держался с достоинством, несмотря на незавидное положение.

Он не склонил головы, стоял, чуть вскинув подбородок. Стражи-журавли давили на его плечи копьями, пытаясь заставить его согнуться и рухнуть на колени, как и должно вести себя преступнику, коим его сочли.

Он пытался разорвать путы, стягивающие его крылья, до хруста напрягал суставы, но тонкая леска лишь глубже врезалась в перья, сминая, ломая, превращая их в крошево. Не прекрати он сопротивляться, она взрезала бы и плоть, дойдя до самых костей. У Минчжу замер, осознав это.

Глава Цзинь, держась от него на безопасном расстоянии, с презрением разглядывал ворона, пытаясь определить клан, к которому принадлежал чужак.

Оперение его было угольно-чёрным, как и одежда, глаза отливали желтизной сквозь черноту. В самой его сущности было что-то чуждое певчим птицам, заставлявшее отрицать и ненавидеть его.

— Ворона? – покривил рот глава Цзинь. – Воришка из клана ворон?

Лицо У Минчжу побагровело гневом. Он отрывисто выплюнул:

— Я ворон! Ты слеп или настолько глуп, что не видишь разницы?

— Как ты смеешь! – крикнул один из стражей-цапель. – Это глава Цзинь, никто не смеет разговаривать с ним непочтительно!

У Минчжу вскинул подбородок ещё выше, глаза его стали холодными, и он сказал ледяным тоном:

— Как смеешь ты повышать на меня голос? Ты знаешь, кто этот молодой господин перед тобой? Я наследник клана воронов, младший господин У, будущий хозяин горы Хищных Птиц. Ты не то что рот раскрывать в моём присутствии, ты даже воздухом одним со мной дышать не смеешь!

Вспышка духовной силы раскатилась вокруг, стражи покачнулись. Не будь этой лески, одного взмаха крыльев бы хватило, чтобы разметать их всех. Кровь по шее У Минчжу заструилась обильнее.

Глава Цзинь, услышав эти слова, переменился в лице, оно стало желчным и тёмным. Сын хозяина горы Хищных Птиц, его злейшего врага! Не имело никакого значения, что они никогда не встречались, самой природой им было заповедано быть врагами.