Книга Муцянь, страница 50 – Джин Соул

— А ты, я гляжу, привереда, – заметил Чэнь Ло.

— Я желудок берегу.

В конце завтрака Сяоциня одолела скаредная жаба и принялась его душить. Он подозвал слугу и заплатил только за то, что съел. Всё остальное, в том числе и номер, пришлось оплачивать Чэнь Ло. Слуга сочувственно подмигнул ему. Чэнь Ло и знать не желал, какой смысл слуга вкладывает в это подмигивание!

— Общая повечеру кровать – благосклонность поутру, – пробормотал слуга себе под нос. Это была не присказка, а составленное им за годы работы в цзюлоу наблюдение.

Когда открылся пропускной пункт, Чэнь Ло и Сяоцинь были первыми. Служащий магистрата внимательно просмотрел их пропуски, столь же внимательно оглядел Чэнь Ло и спросил с сомнением:

— Сын аптекаря? Не похож что-то на сына аптекаря.

Тот возразил:

— А что, сыновья аптекарей обязательно должны наследовать семейное дело? Нам и двух аптекарей в семье хватит, – и за шиворот выставил перед собой Сяоциня, страшно недовольного подобной бесцеремонностью.

— А чем молодой господин занимается? – продолжал допрашивать служащий магистрата.

Сяоцинь с лёгкой тревогой бросил взгляд на Чэнь Ло, но тот преспокойно ответил:

— Иду в Дуаньцзинь наниматься в приказчики.

Служащий магистрата недоверчиво раскрыл рот, но Чэнь Ло засыпал его бухгалтерскими терминами, поневоле пришлось поверить. Сяоцинь был поражён не меньше служащего магистрата. По счастью, эмоции его скрывала мяньша, не то бы служащий магистрата заподозрил неладное: разве младший брат должен так удивляться учёности старшего?

— Так ты неглуп, – сказал Сяоцинь, когда они отошли от пропускного пункта.

— Вот спасибо, – рассердился Чэнь Ло. – За кого ты меня принимаешь?

— Я думал, молодые господа из богатых семей все никчёмные, а ты, оказывается, учёный. Так твой отец не просто так тебя наследником семьи хотел назначить… Моё уважение, – добавил он и совершенно серьёзно, без иронии, сложил перед Чэнь Ло кулаки.

Чэнь Ло хоть и был рассержен, но это ему польстило.

— Вот именно, – сказал он важно, – проявляй уважение к старшим, если уж решил притворяться моим диди^[27]. Не то люди решат, что тебя дурно воспитали.

Сяоцинь эту насмешку проглотил, прямо-таки лучась послушанием:

— Да, гэгэ!

— Тьфу! – перекосило Чэнь Ло.

Квиты.

Дуаньцзиньский пустырь, на который они вышли через четверть часа пути, был безрадостным местом. Невозделанная каменно-глинистая почва растрескалась от солнца, чахлая поросль неизвестного кустарника уныло шелестела на ветру в унисон с иссушенной, объеденной ослами травой. Даже Сяоцинь не смог определить, что это за растения.

— Лучше бы нам эту пустошь пройти поскорее… – начал Сяоцинь.

И вот тут появились разбойники, не меньше дюжины верховых, с гиканьем окружили их. Поверх Чэнь Ло упала верёвочная петля, стянула ему руки, разбойник понукнул лошадь, потащил пленника следом. Другой верховой ухватил Сяоциня за шиворот. Мальчишка верещал, как подранок, брыкался и лягался, но разбойник закинул его поперёк седла и вознаградил за сопротивление увесистым шлепком по мягкому месту, а потом ещё и подзатыльником. Чэнь Ло было не до него – самому не упасть бы, не то протащат по земле волокушей, – он просто пытался удержаться на ногах и бежать наравне с лошадью.

Разбойники пели песню на местном диалекте, за топотом лошадиных копыт и гиканьем Чэнь Ло мог разобрать лишь: «Славные молодцы Дуаньцзиньской пустоши».