Книга Муцянь, страница 36 – Джин Соул

— Да он же мёртв! – гневно сказал Чэнь Ло, обернувшись к мальчишке.

— Аптекарь Сян отошёл, сколько раз тебе ещё повторять? – удивился Сяоцинь.

Чэнь Ло наконец сообразил, что под «отошёл» мальчишка имел в виду вовсе не «по делам». Он припомнил, что приглашённый к их бабке лекарь тоже сказал: «Она отошла», – когда бабка скончалась. Недоразумение, только и всего… Нет, не только!

— Почему он сидит здесь? – воскликнул Чэнь Ло.

— А где ему ещё сидеть? – изумился Сяоцинь.

— Почему ты не похоронил его?

— Почему… что не сделал? – после озадаченной паузы переспросил Сяоцинь.

Чэнь Ло опешил. Этот мальчишка не понимал даже элементарных вещей. Неужели на самом деле не знает, что людей полагается хоронить, если они умерли?

— Его нужно похоронить. Вырыть яму и закопать труп, – угрюмо сказал Чэнь Ло. – Нельзя его так оставлять.

— Ему нравится там сидеть, это его любимое место, – возразил Сяоцинь. – А из земли ничего не видно.

— Он давно уже мёртв, а мертвецы ничего не видят и не слышат, – твёрдо отрезал Чэнь Ло.

— Как знать, как знать, – загадочно возразил Сяоцинь.

— Где моя одежда? – спросил Чэнь Ло, возвращаясь к лежанке. – Я оденусь, и мы его похороним.

Он натянул сапоги, поискал глазами по сторонам. Сяоцинь пытался спорить, но Чэнь Ло категорично заявил, что в одном доме с покойником, пусть это и давно высохшая мумия, не останется.

— Ты боишься покойников? – удивился мальчишка.

— Не боюсь, но мертвецу полагается лежать в земле, а не быть выставленным напоказ. Это глумление над покойником.

Сяоцинь ещё попытался что-то возразить, но Чэнь Ло так свирепо на него глянул, что мальчишка вздохнул и потащился в дальний угол, где стоял сундук. Вернулся он с нижней рубахой, отстиранной и даже заштопанной в том месте, где её прорвала стрела.

— А где всё остальное? – уточнил Чэнь Ло.

— Сжёг, – признался Сяоцинь.

— Что?! Зачем? – потрясённо спросил Чэнь Ло.

— По цзяньсю тебя могли опознать.

— Я же не преступник, – дёрнулся Чэнь Ло. – И что мне теперь прикажешь делать? Я не могу из дома выйти в одной только нижней рубахе.

Быть может, именно этого Сяоцинь и добивался. Но Чэнь Ло принялся браниться, и мальчишке пришлось снова залезть в сундук и вытащить оттуда ещё одну рубаху – чистую, но явно ношеную.

— Это аптекаря Сяна, – сказал Сяоцинь, – она подойдёт тебе по размеру.

Чэнь Ло, не переставая бурчать себе под нос, забрал обе рубахи и бросил их на лежанку. В таком неприглядном виде даже слуги поместья Чэнь не ходили! Но делать нечего, не полуголым же идти?

Повязку с груди Чэнь Ло снял. Рана уже затянулась, он потрогал её, ощутил неприятное покалывание под кожей и поморщился, ожидая, что мальчишка сейчас развопится на него, мол, как посмел без его разрешения снять повязку. Но обернувшись, Чэнь Ло увидел, что Сяоцинь стоит и смотрит на него широко раскрытыми глазами. Чэнь Ло недовольно накрыл левую грудь ладонью:

— Это не проклятая метка, а родимое пятно.

На груди у него было чёрное пятнышко, формой напоминавшее лепесток дикой сливы.

— Я знаю, – сказал Сяоцинь, опомнившись и отводя взгляд.

— Откуда? – с подозрением спросил Чэнь Ло.

— Я ученик аптекаря, – обиделся Сяоцинь, – и уж родимое пятно от проклятой метки я отличить сумею.

Чэнь Ло поспешил надеть обе рубахи. Чужая действительно пришлась ему впору. Он затянул завязки, тронул волосы рукой и вприщур поглядел на Сяоциня: