Книга Муцянь, страница 34 – Джин Соул

Тогда военачальник первого войска сказал, что если они сдадутся в плен, то жизни их пощадят. Воины поверили и сложили оружие. Но вероломный военачальник приказал связать их всех и отрубить им головы. Обезглавленные тела сбросили в яму, а из голов сложили башню высотой в двадцать чи^[21]. Военачальник же пировал и глумился над поверженным врагом.

На другой день войско снялось с лагеря и двинулось в путь. Путь им преградила река, а поскольку время близилось к ночи, то пришлось встать станом и дожидаться рассвета.

Проснулся военачальник, слышит – кто-то ходит вокруг его шатра и что-то бормочет. Вышел он тогда и давай распекать нерадивых стражей, что мешают ему спать. Глядь – а это ходят по лагерю безголовые воины-призраки и требуют: «Отдайте наши головы!»

Перепугался военачальник, спрятался в шатре и до рассвета не сомкнул глаз, а наутро разболелся. Пришлось войску остаться у реки, пока он не выздоровеет.

На другую ночь всё повторилось: появились безголовые воины-призраки и стали бродить по лагерю, заглядывать в шатры, опрокидывать светильники, – ищут, неприкаянные, свои головы.

И в третью ночь безголовые воины-призраки тоже явились.

Позвал тогда военачальник в лагерь колдуна-даоса. Тот погадал и сказал, что духи павших воинов не успокоятся, пока не получат обратно свои головы, иначе не будет им упокоения, и проклятие падёт на головы тех, кто виноват в их гибели.

Военачальник послал людей обратно на поле брани – разобрать башню из отрубленных голов и побросать их в яму к остальным телам, но хищные звери уже успели растащить и головы, и трупы, и те вернулись ни с чем.

Тогда колдун-даос велел войсковым кашеварам замесить тесто и вылепить из него похожие на головы булочки, а внутрь каждой положить мясо. Только так можно было обмануть воинов-призраков: поверят, что это их головы, и уйдут.

Когда явились в лагерь воины-призраки, колдун-даос воскурил благовония и стал бросать мясные булочки в реку, приговаривая:

— Вот ваши головы, забирайте.

Воины-призраки, почуяв мясо, решили, что головы настоящие, и кинулись за ними в реку.

Больше они военачальника не тревожили, а тот зарёкся не глумиться над мёртвыми.

С тех пор повелось печь мясные булочки, а называть из стали маньтоу^[22] – «головы врагов».

Пока Чэнь Ло слушал легенду, он как-то незаметно приел всю кашу в миске. Чего Сяоцинь и добивался.

К концу третьей недели Чэнь Ло почувствовал, что силы к нему вернулись.

— Хочу встать, – сейчас же сказал он. – Я уже могу встать!

Сяоцинь его уверенности не разделял. Он долго щупал у него пульс, прижав два пальца сначала к запястью, а потом поднимая их всё выше, пока не дошёл до локтевого сгиба. Чэнь Ло, выгнув бровь, уточнил:

— Ты пульс щупаешь или меня?

Сяоцинь, занятый какими-то мыслями, отрешённо поглядел на него, по-птичьи свесив голову набок. Прислушивается к пульсу? Да разве можно расслышать биение вены? Пульс и почувствовать-то непросто, особенно на запястье.

Тут, видимо, сказанное до мальчишки дошло, он отдёрнул руку и, краснея ушами, воскликнул:

— Да кому надо!.. Я проверял, размягчились ли вены.

Чэнь Ло с озадаченным видом сам пощупал вену на локтевом сгибе. Вроде бы ничем не отличается от того, что было всегда. Могут ли вообще вены отвердевать и размягчаться? Или это только что придуманная мальчишкой отговорка? Чэнь Ло решил это не выяснять: начнёшь с ним спорить, ещё запретит вставать.