Книга Муцянь, страница 116 – Джин Соул

Чанцзянь предположил, что при постройке Яцзина были нарушены земные вены – русла, по которым течёт духовная сила земли. Тёмная энергия скопилась и притянула в этот мир что-то чуждое. Законы жизни и смерти больше не действуют в Яцзине: мертвецы восстали из могил, пожрали души жителей посёлка и теперь жаждут добраться до Чэнь Ло и Сяоциня, потому что чуют в них живые души. Но они никогда не насытятся и никогда не станут живыми.

Чэнь Ло передёрнуло.

— И что нам делать? – воскликнул Сяоцинь, когда Чэнь Ло пересказал ему слова духа меча. – Если законы жизни и смерти здесь не действуют, день за воротами никогда не наступит. Можно как-нибудь починить эти земные вены?

— Починить земные вены могут только просветлённые монахи, обычным людям такое не под силу. Чанцзянь говорит, что нужно прорываться и уходить из Яцзина.

— Что? Твой меч спятил? – поразился Сяоцинь. – Да мертвецы нас в клочки разорвут, стоит нам только переступить через порог!

— Действительно…

Чанцзянь объяснил, что нужно делать. Мертвецы слепы и полагаются только на свой нюх, они чуют живую душу. Но их можно обмануть, притворившись мёртвыми.

— Притвориться мёртвыми? – переспросил Чэнь Ло. – Лечь в гроб?

— Я в гроб не лягу! – категорично сказал Сяоцинь.

Чанцзянь сказал, что в гроб ложиться не придётся, всего-то и нужно, что нарисовать специальные талисманы, призванные скрыть живое присутствие от мертвецов.

— Чанцзянь, – невольно рассмеялся Чэнь Ло, – ты нас переоцениваешь. Откуда нам знать, как рисовать защитные талисманы?

Чанцзянь терпеливо объяснил, что расскажет, как рисовать талисманы, если они найдут подходящую бумагу – жёлтую, из которой вырезают бумажные деньги.

— И тушь? – спросил Чэнь Ло.

«Талисманы рисовать нужно кровью, а не тушью», – возразил Чанцзянь.

— Я так и знал…

«Не твоей кровью. Его», – добавил Чанцзянь, подразумевая… Сяоциня.

— Почему его? – удивился Чэнь Ло.

— Почему меня что? – взъерошился мальчишка.

— Чанцзянь сказал, что для талисманов нужно использовать твою кровь, моя не подойдёт, – озадаченно пересказал Чэнь Ло.

Сяоцинь сузил глаза и так посмотрел на меч, словно хотел стереть его в порошок. Чанцзянь засмеялся.

— Ты знаешь что-то, чего я не знаю? – пробормотал Чэнь Ло.

«Если подберёшь правильный вопрос, я отвечу», – отозвался Чанцзянь загадочно.

Чэнь Ло выгнул бровь. Что он имел в виду? Почему кровь Сяоциня подходит, а его, Чэнь Ло, нет? Быть может, для талисманов годится только кровь девственников?

Но времени, чтобы гадать, не было. Все понимали, что, чем скорее они уберутся из этого проклятого места, тем лучше. Сяоцинь неохотно согласился пожертвовать свою кровь для талисманов. Чэнь Ло вызвался рисовать талисманы под диктовку Чанцзяня, ведь только он мог слышать голос меча. Но художником он был плохим и в талисманной вязи не разбирался, потому никак не мог понять, чего от него требует чёрный меч.

Чанцзянь, едва сдерживая досаду, велел Чэнь Ло прикусить лезвие.

— Зачем? – удивился Чэнь Ло.

«Увидишь».

Чэнь Ло пожал плечами, вытащил меч из ножен и прикусил его лезвие.

— Ты что делаешь? – вытаращился на него Сяоцинь.

Чэнь Ло не ответил. На глаза его упала пелена, сознание помутилось, он будто со стороны видел, как его рука поднимается, берёт кисть и уверенно выводит на узкой жёлтой полоске талисманную вязь – одним штрихом, не отрывая кисти от бумаги.