Книга Девять хвостов бессмертного мастера. Том 2, страница 111 – Джин Соул

Ху Фэйцинь подумал, что за одиннадцать тысяч небесных лет в полной темноте и одиночестве можно одуреть и сто раз свихнуться. Вероятно, сознание у незнакомца было крепкое, и его волю столь долгое заточение не сломило.

— Могу я узнать твоё имя? – спросил Ху Фэйцинь.

— Хм… называй меня Луном^[28]. Я нетвёрдо помню моё полное имя. Может статься, вспомню однажды, а пока сойдёт и так. Могу я называть тебя Тайцзы?

Ху Фэйцинь в который раз вздрогнул всем телом, выдохнул:

— Откуда ты знаешь, что я…

Назвавшийся Луном не то фыркнул, не то усмехнулся:

— Не считая того, что тюремщик тебя так называл? Ты вылитый Небесный император. То, что ты его сын, я сразу понял, как только тебя увидел. У тебя такие же глаза, как у него. Два куска льда, а не глаза.

Ху Фэйцинь сглотнул и выговорил:

— Мне не слишком нравится, когда меня так называют, Лао Лун. Лучше…

— Лао Лун? – расхохотался кто-то.

— Поскольку ты старше, я должен проявлять вежливость… – начал Ху Фэйцинь.

— Ты из кистей выпал? – продолжал хохотать Лун. – Сын Небесного императора использует хоноративы? Кажется, я понимаю, почему тебя сюда засадили!.. И как Небесный император ещё на собственных волосах не удавился, узнав, что выродил такое чудо в перьях?

— Что? – растерялся Ху Фэйцинь. Нить разговора он перестал улавливать. Кажется, этот Лун всё-таки был чуточку сумасшедший.

— Тогда я буду называть тебя Ванцзы, – сказал Лун. – Имени своего мне пока не называй. Для начала я должен вспомнить своё, чтобы это было равноценное представление. Позволяю тебе называть меня Лао Луном.

— А… – только и выдал Ху Фэйцинь. «Позволяю тебе»?

— Небесные кандалы, небесное железо… Как же твой отец тебя боится! – фыркнул Лун. – Ты, случаем, не пытался его убить или свергнуть?

— Нет.

— А жаль. Как по мне, так он засиделся на небесном троне! – сказал Лун с твёрдой уверенностью.

— А ты пытался? – осторожно поинтересовался Ху Фэйцинь.

Он ничего не слышал о попытках переворота, но уже успел понять, что в небесной истории очень многое замалчивается. Вспомнить хотя бы Чангэ.

— Я? Я всего лишь сказал ему в лицо, что о нём думаю, – со смешком ответил Лун. – Видимо, ему не понравилось. Ты ведь не сделал то же самое, Ванцзы?

— Хм… – несколько смущённо отозвался Ху Фэйцинь. – Почти.

— Ты, кажется, медитировал? – спохватился Лун. – Не буду тебя отвлекать. Поговоришь со мной, когда сочтёшь нужным. Я просто рад, что у меня появился собеседник, вот и разболтался…

Ху Фэйцинь заметил, что голос Луна несколько изменился за время их беседы. Скрежет из него пропал, тембр голоса у него был приятный, мелодичный. Такой мог быть у небожителей высшего ранга или…

— А ты, случаем, не бог, Лао Лун? – не удержался Ху Фэйцинь.

— Нет, а ты?

— Э… – споткнулся Ху Фэйцинь, – нет.

— Хм… понятно, – протянул Лун. – Значит, всё-таки бог. Уже и богов в темницу сажают… Куда катятся Небеса…

Ху Фэйцинь почувствовал себя неловко. Он ждал, что Лао Лун спросит, какой он бог, но тот не спросил. Ху Фэйцинь подождал немного, послушал дыхание темноты и вернулся к медитации. Лун умолк, быть может – заснул.

Когда Ху Фэйцинь медитировал, он всегда выпадал из времени и не мог сказать, сколько часов, дней или даже недель прошло с начала медитации. На Небесах его всегда будила от астрального сна Хуашэнь-хоу, на Лисьей горе – Ху Вэй или Недопёсок, которому Лис-с-горы это поручал. Глубокая медитация была опасна тем, что из неё можно было не вернуться.