Книга Девять хвостов бессмертного мастера. Том 3, страница 178 – Джин Соул

— Хорошо, – сдавленно сказала она. – Если ты позволишь… я…

Чангэ крепче прижал её к себе:

— Не позволю.

— Я ведь даже не договорила, – с ноткой возмущения в голосе сказала Шу Э.

— Наверняка очередная глупость, – проворчал Чангэ, стараясь не выдавать радости. Кажется, Шу Э приходила в себя.

Шу Э вывернулась из его рук, пошарила за пазухой и вытащила шкатулку:

— Поставь это где-нибудь.

— Что в ней? – спросил Чангэ, принимая шкатулку.

— Мои глаза. Пока не время их возвращать.

Чангэ удивлённо вскинул брови, заглянул в шкатулку и сердито сказал:

— Если ты считаешь, что должна оставаться слепой в искупление своих грехов, то большей чуши я не слышал и в…

— Нет-нет, – прервала его Шу Э, – вовсе нет. Просто день должен быть благоприятным.

— А, вот как… – кивнул Чангэ и поставил шкатулку на полку, где хранились разные знахарские артефакты. – Тогда ладно.

Шу Э неловко улыбнулась:

— Прости.

Чангэ покачал головой, легко поднял её и отнёс на циновку. Шу Э пыталась что-то возражать, но… В конце концов, она покорно сомкнула руки на шее Чангэ, отдаваясь ему. Казалось, они целую вечность этого не делали.

«Он стал ещё сильнее за моё отсутствие», – невольно подумала Шу Э.

Ци, бурлящая внутри его тела, была необыкновенно чиста и мощна, корень жизни переполняло желание, от кожи исходило горячее благоухание.

Проснулся Чангэ далеко за полдень. Шу Э в хижине не было. Чангэ похолодел, подскочил и, напяливая одежду, помчался её искать. Он и мысли не допускал, что Шу Э всё-таки решила покинуть эти места! Только не после того, что было ночью.

Шу Э была у водопада. Обнажённая, она стояла, подставив лицо ледяным струям воды. Чангэ остановился, прижал ладонь к груди и выдохнул. Тело Шу Э было прекрасно в полуденных лучах солнца, но это был вздох не восхищения, а облегчения. Она здесь, она здесь…

Чангэ сбросил сапоги и зашёл в озерцо.

— Если ты собралась медитировать, то это не так делается, – проговорил Чангэ. – Никто не встаёт под водопад лицом… да ещё и нагим.

Шу Э обернулась и с улыбкой возразила:

— Я всего лишь глупая птичка. Что я знаю о культивации?

Чангэ шумно выдохнул. Улыбались не только губы Шу Э, но и глаза. Серое сияние из-под длинных ресниц привычно плеснуло в сторону Чангэ смехом и унесло его в прежние безмятежные времена.

— Твои глаза… – тихо сказал Чангэ.

— Сегодня благоприятный день, – заметила Шу Э. – Не хотела тебя будить.

— Хм… – неопределённо отозвался Чангэ.

Шу Э неловко улыбнулась и прикрылась руками:

— Ты, надеюсь, захватил мою одежду?

Чангэ медленно покачал головой и, разведя её руки, смотрел, смотрел, смотрел и никак не мог насмотреться.

— Шу Э, – с некоторой озабоченностью в голосе сказал Чангэ, – я ведь просил…

Шу Э, подвязав рукава и нацепив фартук, вооружилась тесаком и собиралась разделать курицу, которую деревенские подсунули вместе с приношениями духу-хранителю. Курица была жирная, откормленная, и похлёбка из неё вышла бы наваристой. Это была уже пятая курица за неделю.

Люди были несказанно рады её возвращению и выздоровлению. Речной храм оживал, когда дух-хранитель был в нём, да и даос становился покладистее и добрее. Правда, против столь щедрых приношений ему самому он решительно возражал, но дух-хранитель всегда забирал то, что люди приносили, и заговорщически им подмигивал.