Книга Девять хвостов бессмертного мастера. Том 3, страница 144 – Джин Соул

— Владыка, я знаю, что золотая пилюля ваше сокровище, но она мне нужна…

Взгляд Юн Гуаня застыл, замешательство проступило на его лице, и Шу Э поняла, что не следовало об этом упоминать: вероятно, пропажу владыка ещё не обнаружил, а гнев его был из-за пропавшего списка смерти.

— Ты ещё и… – задохнулся Юн Гуань.

Он вытянул руку в сторону, через мгновение в ней оказалась белая яшмовая шкатулка. Он поспешно открыл её, увидел кусочек янтаря и так хватил его об землю, что от янтаря остались лишь крошки.

— Ты! – багровея от гнева, воскликнул Вечный судия. – Немедленно верни пилюлю на место!

— Не могу. Я уже её использовала.

Юн Гуань уставился на неё пустым взглядом:

— Ты… что?! Ты посмела использовать пилюлю, которую Владыка миров отдал мне на сохранение? Ты знаешь, какое наказание за это полагается?

Шу Э не знала, да её это и мало волновало. Она спокойно глядела на разъярённого Вечного судию и невольно думала: «Никогда не видела, чтобы он так распалялся».

Юн Гуань заскрежетал зубами, отшвырнул бесполезную шкатулку.

— Так… это после. Ты украла список смерти. Где он? Верни его, пока Великое равновесие не нарушилось.

Шу Э с глупой улыбкой возразила:

— Не могу. Я его уничтожила.

— Ты… что?! – задохнулся Вечный судия и посмотрел на неё с таким ужасом, точно видел перед собой чудовище Бездны. – Ты… уничтожила…

— Я скормила его теням, – пояснила Шу Э, – теперь его не вернуть и не восстановить.

Юн Гуань разразился отборной бранью.

«Какая честь, – машинально подумала Шу Э, – обычно её удостаивался лишь Небесный император».

— Ты в своём уме? – грохотал Вечный судия на всё Великое Ничто. – Списки смерти неприкосновенны! Ты посмела вмешаться в Круг жизни и смерти! Ты нарушила законы трёх сфер!

Шу Э большую часть ругани пропустила мимо ушей. Она и сама прекрасно знала, какие законы нарушила и что их нарушать было нельзя. Но какое значение это имело теперь, когда они уже нарушены? И разумеется, она нисколько не раскаивалась.

Она стала вслушиваться внимательнее, когда Юн Гуань сказал, что списки смерти нельзя трогать, и уж тем более выносить за пределы Великого Ничто, и уничтожать их. Любая девиация искажает существующие миры и может привести к чудовищным последствиям. Лишние «допущения» нарушают хрупкий баланс и могут привести к концу миров…

Шу Э скептически отнеслась к этим словам. Чангэ и без того является «допущением», значит, два «допущения» нейтрализуют друг друга. Шу Э просто вернула Чангэ в изначальное состояние – небожителя, баланс миров нарушен не был, поскольку небожители от смертных болезней не умирают, а значит, всё это, в том числе и список смерти, было ошибкой или «артефактом», если угодно.

Вероятно, если бы Шу Э сказала это вслух, Юн Гуань настолько разъярился бы, что Великое Ничто вверх дном перевернулось, поэтому Шу Э промолчала.

— Когда эти из ада сказали, я своим ушам не поверил!

Шу Э вздрогнула и тут заметила, что «эти из ада» стоят поодаль, закутанные в чёрные мантии. Вместо лиц под капюшонами у них были куски коры с грубо вырезанными очертаниями лиц и отверстиями для глаз. В такие личины обряжались ловчие, она сама какое-то время был одной из них.

Шу Э разволновалась и осмелилась перебить Юн Гуаня:

— При чём здесь ад? Разве он должен был попасть в ад? Он ничего плохого не сделал! Он лечил людей, он изгонял злых духов, он благочестивый даос!