Книга Девять хвостов бессмертного мастера. Том 3, страница 142 – Джин Соул

«Ещё несколько дней – и я умру», – подумал он почти спокойно.

Если эта физическая оболочка умрёт, он или переродится, или вернётся в Небесный дворец. Второе означает непременную смерть, первое – отсроченную. Чангэ не был уверен, что если получит новое тело, то сможет достичь былого уровня культивации, ну а если он вернётся на Небеса, то брат позаботится, чтобы он или был заточён в темницу, или был умерщвлён безвозвратно.

Особых сожалений он не испытывал. Если бы не Шу Э…

«Моя смерть её подкосит», – подумал Чангэ.

Шу Э не появлялась уже несколько дней.

«Вот и хорошо, – думал Чангэ. – Быть может, я умру раньше, чем она вернётся. Так легче».

Но Шу Э пришла. Она всплеснула руками, отняла у Чангэ мотыгу и силой увела его обратно в Речной храм. Чангэ был слишком слаб, чтобы возражать.

Состояние Чангэ Шу Э потрясло. Она впилась глазами в лицо Чангэ, изуродованное жабьими язвами, губы дрогнули. Она наивно полагала, что раз украла список смерти и не проштамповала его, то болезнь отступит. Нет, она просто отсрочила неизбежное: пока печать не опустится на должное место, Чангэ будет мучиться, не способный умереть. Шу Э прикусила губу, скомкала одежду на груди. Список смерти словно воспламенился и терзал её кожу.

— Не приходи больше, – сказал Чангэ. – Ты заразишься, Шу Э. Эта болезнь поразила даже меня.

— А то я не вижу, – буркнула Шу Э, заставляя Чангэ лечь на циновку. – Ты должен отдыхать и пить женьшеневый отвар, что я тебе оставила, а не бродить по деревне. Как ты наберёшься сил, если будешь их тратить попусту? Пей! – И она придвинула к губам Чангэ чашку с отваром.

Чангэ знал, что это не поможет, но послушно открыл рот. Шу Э вытерла ему губы краем рукава, пристально оглядела его, заметила, что язвы переметнулись уже и на шею. Она встала, чтобы нагреть воды и промыть гнойники, но Чангэ удержал её за край рукава:

— Останься.

«Не при таких условиях я хотела, чтобы ты мне это сказал», – с болью подумала Шу Э и села обратно у циновки.

— Я должен был раньше тебе сказать, – чуть улыбнулся Чангэ. – Послушай… Человек ты или ещё кто, да хоть демон из самого ада… Это неважно. Я всё равно бы полюбил тебя. Прости, что это было так недолго.

Шу Э заскрежетала зубами, её лицо исказилось.

— Прощаться ты, что ли, со мной вздумал? – процедила она.

Голос её сейчас ещё меньше напоминал человеческий, он будто исходил не из рта Шу Э, а откуда-то со стороны… со всех сторон.

— Да, – сказал Чангэ, – потому что так полагается, потому что я скоро умру…

— Как будто я тебе это позволю!

— Шу Э, от тебя это не зависит, – возразил Чангэ.

— Только от меня это и зависит! – крикнула Шу Э, вскакивая на ноги.

— Шу Э… Шу Э, подожди…

Шу Э провалилась в тени, не заботясь об их благополучии. Они рвались и лопались, пока она продиралась сквозь них в Великое Ничто. Ей нужно было сорвать на чём-то свою злость.

К моменту, когда она вышла к дворцу владыки, Шу Э уже неплохо владела собой. Лицо её было бледнее обычного, но ничего не выражало. Юн Гуаня за столом не было, и Шу Э сочла это добрым знаком. Но она всё же проверила, где Вечный судия. Разумеется, у Шэнь-цзы и нескоро ещё оттуда выйдет. Это было Шу Э на руку. Хоть в чём-то пригодилась безответственность Вечного судии!

Шу Э быстрым шагом прошла в покои Юн Гуаня. О том, что её могли видеть слуги, она не заботилась. Зачем она туда идёт? Конечно же, чтобы убраться в спальне владыки, она постоянно так делает, всем это известно, так что и вопросов не возникнет, а недовольное выражение на её лице лишь подтвердит их предположения. Юн Гуань не утруждал себя уборкой, всем это известно.