Книга Девять хвостов бессмертного мастера. Том 5, страница 374 – Джин Соул

Поразмыслив, Ли Цзэ решил покинуть Небеса и отправиться в мир смертных. С его силами бога можно хотя бы попытаться разыскать Су Илань. Но чтобы покинуть Небеса, нужно было испросить разрешения у Небесного императора. Ли Цзэ так и сделал.

— Мир смертных? Что вы там забыли? – удивленно спросил Небесный император.

— Я хочу кое-кого найти, – уклончиво ответил Ли Цзэ.

— Для этого не нужно покидать Небеса, – возразил Небесный император. – Небесные зеркала могут разыскать кого угодно. Скажите, кого вы хотите найти?

Ли Цзэ едва не сказал правду: обманчивая доброжелательность и сердечность императора вводила в заблуждение. Осознав это, Ли Цзэ осекся, в глазах его секундной вспышкой мелькнул ужас.

— Кого-нибудь из моих потомков, – сделав над собой усилие, выговорил Ли Цзэ. – Я хотел бы взглянуть на родные места.

— Небеса теперь ваш дом, – возразил Небесный император. – Я запрещаю вам покидать Небесный дворец.

Ли Цзэ поклонился и вышел, сохраняя на лице безразличное выражение. В своих покоях он заперся, сполз по стене на пол и закрыл рот ладонями. Кого он собирался просить? Того, кто упивался небесной охотой тысячи молний? Нет, и словом об этом при императоре обмолвиться нельзя! А если бы он что-то заподозрил и Небесной волей заставил Ли Цзэ говорить правду? Да если бы император узнал, что Ли Цзэ пытается разыскать демона, он наверняка сделал бы это первым и принес голову или шкуру белой змеи в качестве трофея, а потом насмехался, притворяясь озадаченным: «Но ведь я его разыскал, как вы и просили. Что же вы не сказали, что он нужен вам живым?»

Ли Цзэ принял сложное, но единственно правильное решение: оставить все мысли разыскать Су Илань, ее же безопасности ради. Змеиный демон неглуп, сможет ускользнуть от небесных молний, если случайно с ними столкнется, в ловушку не попадется, а при необходимости затаится и спрячется на длительный срок, для змей скрытность – вторая натура.

Небесный император между тем запретил вообще всем богам покидать Небеса. Это вызвало очередную сумятицу, переросшую в хаос.

Боги привыкли спускаться в мир смертных, это было частью их обязанностей – устраивать чудесные явления в ответ на усердное почитание или моление. Делали они это нечасто, если мерить время мерилом смертного мира, раз в поколение – достаточно, чтобы поддерживать веру в себя. Но теперь, когда спускаться к людям, было запрещено Небесной волей, боги оторопели: если они не будут подбрасывать людям чудеса, то люди перестанут в них верить, а это приведет к тому, что боги лишатся сил и превратятся в забытых богов, которым место на самых задворках Небес. Обойти прямой запрет боги не могли: Небесная воля подавляла их собственную, несколько богов, попытавшихся не подчиниться Небесной воле, лишились рассудка, и участь их была ужасна.

Наконец кто-то из богов придумал, как выполнять свои обязанности, не нарушая при этом Небесную волю: осенью, когда пауки летели из одного конца света в другой на паутинках и залетали даже на Небеса, боги цепляли к паутинкам крупицы своих духовных сил и отправляли в мир смертных. Чудеса стали необыкновенно редки, но тем лучше запоминались.

Но небожители, приближенные к императору, продолжали спускаться в мир смертных, чтобы развлечься охотой, и тем снискали недобрую славу. Охотились они не только на зверье или демонов, но и на людей, а потом на небесных банкетах, задыхаясь от смеха, рассказывали, как загоняли до смерти какого-нибудь бедолагу или изнасиловали женщину. Когда Ли Цзэ это слышал, ему хотелось встать и размозжить «охотнику» голову. Но Небесному императору эти похождения казались забавными, и он их поощрял. Людей он ни во что не ставил: жалкие твари! – и сам нередко присоединялся к своим подручным, чтобы «поохотиться».