Книга Девять хвостов бессмертного мастера. Том 6, страница 98 – Джин Соул

— Впервые кто-то мне поверил… – выдохнул Чжу Вансян, вплетая пальцы в волосы на виске. – Впервые за все мои прожитые жизни мне кто-то поверил!

— Господин Чжу, расскажите мне свою историю.

Чжу Вансян некоторое время сидел неподвижно, машинально перебирая пальцами волосы на виске, потом вскочил и забегал кругами по комнате, то и дело придерживая рот ладонью. Видимо, его невероятно взволновала возможность рассказать то, что на сердце, кому-то, кто поверил бы в его историю, а не рассмеялся в ответ и не назвал его полоумным. Старый слуга поймал его и усадил обратно на тахту:

— Молодой господин, успокойтесь. Вам опять станет дурно.

— Да что ты понимаешь! – с досадой рявкнул Чжу Вансян. – Он же мне верит. Верит! Впервые кто-то верит моим словам!

— Это же бессмертный мастер. – Ху Вэй, засунув руки в рукава, качался на стуле. – Он и не в такое поверит. Его вообще сложно хоть чем-то удивить, столько всего навидался и наслышался.

— Ху Вэй, хватит, – неодобрительно оборвал распоясавшегося лиса Ху Фэйцинь.

Ху Вэй сделал такой жест рукой, словно запечатал себе рот талисманом.

— Я… – Вид у Чжу Вансяна сделался потерянным. – Я хочу призвать душу человека… в изначальной жизни – той, которую я помню первой. Многие тысячи лет назад, когда я был личным евнухом царя Ли Цзэ…

— Кого? – разом воскликнули лисы.

Чжу Вансян не понял, почему гости так изумились, но истолковал это по-своему:

— Тот, кому в Десяти Царствах поклоняются, как богу, прежде был простым смертным, и я ему служил. Это потом он уже вознёсся.

Ху Фэйцинь и Ху Вэй переглянулись. Вот так совпадение!

Совпадение ли?

Янь Гун знал, что пришло его время. Обессиленный, он лежал на кровати и невидяще глядел перед собой, лишь иногда шевеля губами, чтобы проглотить немного воды, которую подавал ему Юань-эр. Есть он уже ничего не мог, да и пил с трудом.

Считалось, что перед кончиной людям вспоминается их жизнь, но в голове у Янь Гуна было пусто. Мысли о семье, которая у него когда-то была, о хозяине, который его изувечил, о приключениях и злоключениях в банде Чжунлин и даже о службе и дружбе его с Ли Цзэ истаяли одна за другой, оставляя первозданную пустоту, в которой вился слабый дымок сознания.

Юань-эр неотлучно находился у его постели, держа его за руку обеими ладонями, точно пытался отогреть его холодеющие пальцы. Он медленно угасал, горько жалея о грядущей разлуке: он уйдёт, оставит Юань-эра одного, и последние часы перед кончиной были очень беспокойные и мучительные как для него самого, так и для Юань-эра.

— Встретимся в следующей жизни, – прошептал Янь Гун, проваливаясь во тьму. Дымок сознания затеплился и истаял.

Открыть глаза заставили чьи-то горестные стенания. Голоса – как их много! – были Янь Гуну незнакомы, он удивился мысленно: неужели для него наняли плакальщиц? Он приоткрыл один глаз, потом другой. Нужно сказать им, что он ещё не умер, нечего над ним рыдать, как по покойнику.

— Что за… – прошептал он потрясённо.

Янь Гун был страшно суеверен. Он всегда носил на шее несколько амулетов, а в рукавах прятал талисманы. Никто из живущих не мог с ним сравниться по количеству прочитанных книг о том, что выходит за рамки понимания простых смертных. Поэтому Янь Гун сразу же понял, где находится, а потрясённый возглас был вызван лишь неверием в собственную смерть.