Книга Вор Мертвого города, страница 12 – Андрей Глухарёв

— Мне нужна карта Эре-Нергала. Максимально подробная. Улицы, храмы, катакомбы. Все, что есть.

Если бы я ударил его под дых, реакция была бы менее пугающей.

Кровь мгновенно отлила от лица Сайласа, оставив кожу цвета старого, заплесневелого пергамента. Он открыл рот, но из горла вырвался лишь сдавленный сип. Старик медленно отшатнулся от меня, вжимаясь в спинку кресла, словно перед ним стоял не его старый знакомый Марек, а один из тех мертвых стражей некрополя.

— Эре… — губы его тряслись. — Эре-Нергал? Марек, скажи мне, что это глупая, дурная шутка. Скажи, что ты просто напился и решил разыграть старого дурака!

— Я трезв как стеклышко, Сайлас. Мне нужна карта.

— Нет! — Он вдруг ударил кулаком по столу с такой силой, что магический светильник жалобно звякнул. В его выцветших глазах плескался первобытный, неподдельный ужас. — Ты не понимаешь, о чем просишь! Никто в здравом уме не произносит это имя! Это не просто развалины, мальчик. Это проклятие, въевшееся в саму ткань мироздания!

Он вскочил на ноги, обогнул стол и вцепился своими узловатыми пальцами в отвороты моей куртки. Хватка у старика оказалась неожиданно крепкой.

— Слушай меня, Марек, — зашептал он лихорадочно, обдавая меня запахом табака и страха. — Я читал летописи. Те, настоящие, которые Коллегия прячет под семью замками. То, что спит в Эре-Нергале… оно не мертво. Оно вечно голодно. Оно выпивает душу быстрее, чем ты успеваешь понять, что умер! Туда ходили великие маги, герои, чьи имена воспевают в легендах! И где они⁈ Их кости даже не истлели, они вечно бродят по серым улицам, служа Тому-Кто-Во-Тьме! Если ты пойдешь туда, ты не просто умрешь. Ты перестанешь существовать для Теоса!

Я осторожно, но твердо разжал его дрожащие пальцы и отстранил от себя.

— Я уже согласился, Сайлас. Назад дороги нет. Поэтому я и пришел к тебе. Без твоих карт я труп гарантированно. С ними — у меня есть небольшой шанс.

Старик смотрел на меня, тяжело дыша. Его грудь ходила ходуном. В его глазах я видел то, что ненавижу больше всего в этой жизни, — искреннюю скорбь по живому человеку. Он уже хоронил меня.

— Ты безумец, — прошептал он надломленным голосом, отворачиваясь к стеллажам и шаркая ногами по каменному полу. Вся его фигура как-то разом сгорбилась, постарев еще на десяток лет. — Теос свидетель, я пытался тебя остановить. Идем за мной, глупец. Я покажу тебе то, что оставит тебя без сна до конца твоих коротких, проклятых дней.

Мы миновали парадные залы с их ровными рядами ухоженных книг, спустились по узкой винтовой лестнице, ступени которой были истерты поколениями магов, и оказались перед тяжелой железной дверью, покрытой ржавчиной и тусклыми рунами. Архивариус долго звенел связкой ключей, бормоча себе под нос что-то нелестное о влажности, подагре и упрямых замках. Наконец механизм со скрежетом поддался.

То, что открылось за дверью, меньше всего походило на хранилище великих знаний. Скорее, это была братская могила для мыслей, которые Коллегия предпоча забыть. Спертый воздух ударил в нос запахом мышиного дерьма и той непередаваемой затхлости, которая бывает только в склепах да заброшенных подвалах. В свете магического светляка, который висел над плечом Сайласа, вырисовывались хаотичные горы свитков, покосившиеся стеллажи и нагромождения сундуков. Пыль здесь лежала слоями, густая и серая, как пепел.