Книга Утверждение власти, страница 691 – Николай Метельский

— И как вы только живёте? – покачал я головой.

— Нормально живу, – ответил он. – Неинтересно не означает, что я игнорирую всё, что не связано с кузнечным делом. Некоторые вещи вообще сложно игнорировать. Например, я знаю, что седьмой поворот на серпантине Весёлых гор, – это на юге города, – очень сложен, а ускоряться надо после предпоследнего поворота.

— Ничего не понял, – признался я.

— Да я и сам не понимаю, просто знаю. С внуком, гоняющим в уличных гонках, чего только не нахватаешься, – пожал он плечами. – Сын Руми-тян, кстати говоря.

— Владелец автомастерской? – уточнил я.

— И уличный гонщик, – кивнул Каруиханма. – Весь в меня, такой же фанатик. Только машин.

— А кузнецы у вас в семье есть? – спросил я. – Кроме вас, естественно.

— Старший сын, – ответил он, сделав очередной глоток чая. – Сейчас в Китае живёт. Всё хочет одного моего знакомого на учёбу развести.

Интересная у него семейка.

— Такой же фанатик, как и вы, – обозначил я улыбку, после чего глотнул чая.

Ответил старик не сразу, серьёзно задумавшись о чём-то.

— Нет, не такой, как я, – произнёс он. – Это сложно объяснить несведущему в кузнечном деле, но если для меня важен конечный результат, то для него – сам процесс. Я концентрируюсь на мече, он – на работе. Меч для меня – цель, для него – всего лишь мерило его мастерства.

— И правда, сложно, – произнёс я задумчиво. – А для меня меч – это инструмент. Начало, после которого только начинается работа. Соответственно, я не склонен обожествлять инструмент. И не очень понимаю тех, кто трясётся над своим мечом.

— Такая позиция мне понятна, – кивнул Каруиханма. – Но ситуации бывают разные. Порой инструмент может сильно удивить, и вы волей-неволей начнёте воспринимать его по-особенному.

— Признаться, я вас сейчас не понял, – произнёс я удивлённо. – Что такое должно произойти, чтобы я начал вылизывать какой-то конкретный пистолет. Ещё и на полочку его ставил.

— Пистолет не знаю, – хмыкнул Каруиханма. – А вот меч… Представьте себе, что вы обычный человек. Перед вами сильный враг, сильнее вас. А позади всё, что вам дорого. То, что не даёт вам убежать. И вот этот враг подходит, его меч начинает светиться от бахирной техники, вот он замахивается… А у вас в руке самая простая железка. Обычный меч, выкованный сельским кузнецом. Да и сами вы бахиром не владеете. Ну или владеете, но гораздо хуже, чем ваш враг. Вы опытный воин, прошедший не одну битву, но против этого противника ничего не можете, а позади… ну скажем, ваша семья. И вот он замахивается и бьёт, ну а всё, что можете вы – это поставить блок. Тысячу раз отработанный блок. Даже зная, что оружие противника разрежет и ваш меч, и вас самого. Только вот не разрезал. Ваши клинки скрестились, вы оба удивлены, и в этот момент приходит помощь. Вашего врага сносит бахирной техникой, ну или там пулемётом. Вы спасены. Секунда. Буквально один миг отделял вас от смерти и, если бы всё произошло, как и должно, валялись бы вы мёртвым. После такого сложно не впечатлиться и не поменять своё отношение к инструменту. Ведь он сражался вместе с вами, сражался до последнего, выдержав то, что не должен был.

— История, конечно, интересная, но я скорее поверю…

— Это не только к мечам относится, – не дал он договорить. – Порой вещи умеют удивлять. Даже если мы относимся к ним как к инструменту. Знаю я пару таких случаев. Да что там далеко ходить? Вон, сын Руми мне как-то рассказывал о своей машине. Он тогда в очень серьёзной гонке участвовал, буквально в сражении. До самой финишной черты бой шёл, но стоило только его машине пересечь эту самую черту… она сдохла. Я в машинах не разбираюсь, но по словам внука, который потом разбирался, в чём дело, его авто должно было остановиться за несколько километров до финиша. Но не остановилось. Билось вместе с хозяином до последнего.