Книга Адмирал Империи – 64, страница 59 – Дмитрий Коровников

Суровцев его всё-таки сместил. Судя по всему, просто отстранил от командования. После «Смоленска», когда Никита Викторович ослушался его прямого приказа и дал мне уйти, Валериан Николаевич этого не простил. Кто бы сомневался. Командующий заменил его на верного офицера — возможно, из тех, кто никогда не служил под началом Должинкова и не знал его лично. А самого контр-адмирала, скорее всего, арестовали. Или — от этой мысли у меня внутри всё похолодело — может даже расстреляли за неподчинение. Валериан безусловно был на такое способен. Я знал его достаточно, чтобы в этом не сомневаться.

Соответственно, всех остальных нелояльных офицеров Восьмой «линейной» дивизии, судя по молчанию в эфире от других кораблей, тоже заменили. Капитаны, которые могли бы дрогнуть, услышав обращение императора, больше не командовали вымпелами. На их местах сидели люди, лично преданные вице-адмиралу Суровцеву и первому министру Граусу. Мой план, державшийся на одном-единственном расчёте — на порядочности конкретного человека, — развалился на глазах, как карточный домик под ударной волной.

Я замер в кресле, глядя на красные метки тридцати шести вымпелов, которые медленно, но неотвратимо перестраивались в охватывающую нас дугу, и чувствовал, как внутри разливается ледяная, парализующая пустота. Я ошибся. Я, Александр Иванович Васильков, контр-адмирал, считавший себя превосходным тактиком, — ошибся. Я поставил всё на одну цифру рулетки, и эта цифра не сработала. Причём даже рулетку крутить не пришлось!

И вот теперь за мою ошибку заплатят все. В данном случае девятнадцать повреждённых, израненных кораблей стояли сейчас напротив тридцати шести свежих, полностью боеспособных вымпелов, чьи командиры не сомневались в том, на чьей они стороне. С такими силами их было не только не остановить — от них невозможно было даже уйти обратно под защиту фортов.

— Ну, как, Александр Иванович! — голос Хромцовой ворвался в эфир, резкий и ядовитый, как удар хлыста. — Вы понимаете, что наделали⁈ Теперь мы не можем даже развернуться! Мы слишком далеко отошли от нашей оборонительной «линии»! Даже если мы начнём отход прямо сейчас, тихоокеанцы догонят нас раньше, чем мы достигнем прикрытия! Прекрасный план, поздравляю!

Я молчал. Мне нечего было ей ответить. Внутри меня заполняла пустота, холодная и звонкая, как вакуум за бортом.

— В дополнение еще и форты уже не успевают перестроиться в «сферу»! — кивая на тактическую карту за своей спиной, продолжала Агриппина Ивановна, чеканя слова с той бешеной, отчаянной энергией, которая появлялась у вице-адмирала в самые критические моменты. — Потому, как со своего направления этот ублюдок Суровцев уже начал сближение! Он перестроил колонну в атакующий «конус» и идёт прямо на наши укрепления! Через несколько минут начнётся огневой контакт! А мы болтаемся здесь, подставленные тобой под удар, и ничего не можем сделать!

— Агриппина Ивановна, — произнёс я, стараясь, чтобы голос звучал ровно, хотя внутри всё дрожало, — я понимаю. И я…

— Вы всегда всё понимаете, контр-адмирал! — она почти расхохоталась. — Этого у вас не отнять! Вы со своими вечными авантюрами опять поставили космофлот на грань гибели! Вы, гений тактики, придумали план, который рассыпался при первом же контакте! И теперь мы все умрём из-за вашей самонадеянности!