Книга Адмирал Империи – 61, страница 60 – Дмитрий Коровников

— Ермолов, — голос прозвучал хрипло от перенапряжения связок.

— Здесь, госпожа вице-адмирал.

— Раздели людей. Часть направь прочёсывать верхние этажи, зачищать здание от остатков сопротивления. Остальные — со мной. Мы идём во двор, там основные силы противника.

— Принято. Третий и четвёртый взводы — наверх, работать поэтажно, никого не пропускать! Остальные — за командующей!

Около шестидесяти космопехов — те, кто ещё держался на ногах после боя в холле — собрались вокруг Хромцовой. Она указала винтовкой на арочный проход, в который исчезали последние отступающие.

— Не дать им закрепиться. Вперёд, ребята.

И они рванулись в погоню — через арку, минуя короткий коридор и выскакивая во внутренний двор Адмиралтейства буквально дыша в спины бегущим защитникам. Штыки и короткие очереди настигали врагов одного за другим. Кто-то падал, не успев даже понять, что его настигли. Кто-то пытался развернуться, дать отпор — и умирал, глядя в бесстрастные забрала шлемов.

Внутренний двор здания был квадратным — окружённый с четырёх сторон стенами Адмиралтейства, с сейчас не работающим фонтаном посередине и ровными рядами декоративных деревьев вдоль периметра. Вечернее небо над головой уже потемнело, и первые звёзды проглядывали сквозь дымку.

Агриппина Ивановна выбежала во двор одной из первых и остановилась, оглядываясь, выискивая взглядом цель.

И тогда она увидела его.

Сам Птолемей Граус стоял у противоположного входа во двор, в полусотне метров от неё. Высокий, седовласый, в том же парадном мундире имперского сановника, в котором записывал своё обращение к нации. Вокруг него суетились какие-то люди — охрана, адъютанты — но Хромцова видела только его. Только этого человека, который держал в заложниках её семью, который послал своих людей убивать её бойцов и который стал причиной гибели Сабины Котовой.

В этот момент он повернулся, и их взгляды встретились через пространство двора, что разделяло их.

Агриппина Ивановна почувствовала, как ярость, толкавшая её вперёд весь этот бесконечный вечер, достигает наивысшей точки. Вице-адмирал уже предвкушала победу. Предвкушала тот момент, когда её руки сомкнутся на горле этого негодяя. Или когда её штык войдёт в его грудь. Или когда…

Граус в этот момент улыбнулся. Как он мог сохранять такое хладнокровие в минуту смертельной опасности? Он что не понимает, что сейчас сдохнет⁈

Первый министр кивнул кому-то в стороне.

В следующее мгновение из всех дверей, выходящих во двор — справа, слева, из боковых коридоров, отовсюду — на морпехов хлынула волна людей со штурмовыми винтовками наперевес.

Агриппина Ивановна машинально подняла оружие, готовая открыть огонь и готовая уничтожить любого, кто встанет между ней и её добычей…

И замерла.

Это были не солдаты. Не гвардейцы в тяжёлой броне. Не офицеры в парадных мундирах.

Это были… дети.

Нет, не совсем дети — курсанты. Молодые парни и девушки в чёрной форме с серебряными нашивками на воротниках. Форме, которую Агриппина Ивановна узнала бы из тысячи, потому что сама когда-то её носила.

Нахимовское училище Военно-Космических Сил Российской Империи.

Кузница кадров имперского космофлота, где воспитывали будущих офицеров с восемнадцатилетнего возраста. Место, где она сама провела четыре года своей юности — лучших, возможно, года в её жизни. Место, где научилась всему, что знала о службе, долге и чести.